И все же она не была уверена в том, что приехала сюда именно за этим. Стефани хотелось большего. Она искала свободы, независимости. А может, мне просто нужно было найти себе дело по душе? — размышляла Стефани. Что ж, похоже, я нашла его. Мне очень нравится учить детей, я бы хотела заниматься этим всю жизнь. Если бы еще не мешали мысли о Гарри… Вот если бы он был дряхлым уродцем с желтыми от никотина зубами, никаких проблем бы не было, и я сейчас спокойно занималась бы своим делом.
Но Гарри был молод, красив, мужественен и умен.
Стефани вспомнила его бесконечные вопросы насчет ее происхождения и вновь почувствовала себя неуютно. Она не хотела лгать Гарри, но и правду сказать пока тоже не могла.
Пока не могла.
— Вот, — сказал Гарри, протягивая Патрику большой пакет со льдом, — отнеси его Стефани.
Патрик, польщенный высоким доверием, бросил полный превосходства взгляд на Джона, который явно обиделся на Гарри за несправедливость.
— О, с большим удовольствием, — торжествующе сказал Патрик.
— Эй, — Джон обрел наконец дар речи, — а почему он?! Я могу это сделать не хуже.
— Что сделать?! — взорвался Гарри. — Отнести лед?! Конечно, можешь. Это может сделать даже трехлетний ребенок!
Гарри злился на Патрика, который вошел в комнату в самую неподходящую минуту, когда он вот-вот должен был поцеловать Стефани.
— Вы мне надоели. Слушайте меня внимательно. — Гарри набрал в грудь воздуху и медленно выдохнул. — С тех пор, как приехала Стефани, вы себя ведете, как два идиота. Вы думаете, что заслужите своей назойливостью ее расположение? К тому же из-за вас у нее синяк под глазом.
— Неправда, это полностью твоя вина! — запротестовал Джон.
— Допустим, — сказал Гарри, бросив колючий взгляд на Джона. — Так вот, вы должны прекратить борьбу за нее между собой и без моего разрешения близко к ней не приближаться.
— Или? — с вызовом спросил Патрик.
— Или вы покинете мой дом, — твердо произнес Гарри.
Не веря тому, что они слышат, близнецы переглянулись.
— Ты хочешь сказать, что выгонишь нас? — спросил Джон.
— Именно это я имею в виду.
— А как же твое обещание заботиться о нас?
— Мне кажется, вы уже достаточно взрослые и можете позаботиться о себе сами.
Конечно, Гарри никогда бы не выгнал Патрика и Джона. Он просто хотел их посильнее напугать, чтобы те наконец отстали от Стефани. И его угроза подействовала.
9
Стефани проснулась среди ночи, не проспав и четырех часов. Она вспомнила вчерашний вечер, который окончился тихо и спокойно. За ужином Гарри галантно ухаживал за ней, Патрик и Джон были на удивление тихими. Стефани просто не узнавала их. За вечер произошел только один маленький инцидент, когда Патрик предложил Стефани хлеб, за что Джон ткнул его кулаком в бок. Но, посмотрев на Гарри, близнецы быстро остыли и уткнулись в свои тарелки. Стефани не понимала, что происходит. После ужина Гарри проводил ее домой и стразу же ушел.
Мысли о Гарри не оставляли Стефани. Ей никак не удавалось вновь заснуть, она лежала, глядя в потолок. Перед глазами Стефани стоял образ Гарри, такой знакомый и такой далекий. Она вспоминала их разговоры, его взгляды и улыбки. Ей было одновременно хорошо и грустно. Она мысленно еще раз вернулась к вчерашнему ужину и отметила, что мясо было приготовлено просто превосходно. Больше всего Стефани нравилось в местной кухне то, что она была очень простой и сытной. Никаких омаров и лобстеров, которых она не могла уже видеть. Гарри оказался неплохим кулинаром, хотя в его личном меню насчитывалось всего несколько блюд. Но зато он умел их отменно готовить.
Гарри оказался весьма галантным и обходительным, если, конечно, не считать синяк под глазом, хотя в этом вина не только его.
Стефани вспомнила, что накануне Гарри едва ее не поцеловал. Она представила, как это могло бы быть, как его чувственные губы впиваются в ее, а щеку колет его пробивающаяся щетина. Стефани в мыслях наслаждалась воображаемым поцелуем, который ей виделся то страстным, то робким и невинным, то молниеносным, то длящимся целую вечность.
В то же время Стефани боялась близости с Гарри. Ведь он был главой школы, и она полагала, что многие учителя осудят ее за роман с директором. Более того, даже если между ними что-то и будет, они не смогут быть вместе, потому что через несколько месяцев Стефани должна вернуться домой. А если бы они захотели, например, пожениться, семья Стефани все равно не позволила бы ей этого, а газетчики просто заклевали бы Гарри.
Она не хотела возвращаться еще и потому, что понимала: сразу же по ее возвращении начнутся споры с отцом о замужестве. Отец в очередной раз будет предлагать ей в мужья уверенных в себе и обеспеченных мужчин, которые происходят либо из аристократических семей, либо являются очень богатыми бизнесменами, для которых женитьба на дочери пэра Англии очень престижна и открывает дорогу в парламент. Их не будут интересовать ни душа Стефани, ни ее мысли и чаяния, потому что их ничто не интересует, кроме денег и престижа.
Стефани помнила о судьбе своих старших сестер, которые, будучи еще очень юными, почти девочками, повиновались воле отца и вышли за угодных ему богачей. Ни одна из них не была счастлива в браке. Стефани не хотела повторять их путь, она даже не могла представить себя стоящей возле алтаря с одним из подобранных отцом мужчин. Куда приятнее было представить себя в церкви вместе с Гарри, но Стефани не хотела думать об этом, потому что не знала, что он чувствует к ней. А мне очень важно знать, что он ко мне чувствует, подумала Стефани.
И все же фантазии о возможной свадьбе с Гарри овладели ею. Стефани представила маленькую церковь, себя, стоящую перед ней в белом платье и смотрящую вдаль в ожидании Гарри, который вот-вот должен появиться. И через мгновение верхом на коне, облаченный во фрак, показывается Гарри. Он стремительно скачет к церкви, ловко спрыгивает с коня, берет Стефани под руку и ведет к алтарю…
Но это были всего лишь фантазии. Стефани не знала, любит ли ее Гарри. А если не любит сейчас, то, возможно, полюбит позже? Ответов на эти вопросы у Стефани не было. Стефани даже не знала, любит ли она Гарри.
Что-то не о том я думаю, опомнилась Стефани. Мне скоро в школу, а у меня синяк под глазом.
И все же мысли о Гарри не оставляли ее.
Теперь она думала о том, как бы они жили, если бы все-таки поженились. Стефани хотела настоящей жизни, а не искусственной. Она давно поняла, что не любит светское общество, которое ее сестры обожали. Они старались не пропустить ни одного раута, им льстило, что о них много пишут и говорят. Стефани же нравилось здесь, среди деревьев и полей, ей претила пышная роскошь дворцов. Во дворцах тоже был простор, только другой по своей природе. Здесь правила бал стихия природы, а там — толпа народу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
