Стефани готова была расплакаться от безысходности. Перед ней стояла масса вопросов, на которые не было ответов. Никогда прежде Стефани не чувствовала себя такой растерянной и одинокой.
Она представила, как скоро вернется на родину и все начнется сначала, как будто и не было тех месяцев, которые она прожила в Ирландии. Будет вечно недовольный ею отец, щебечущие пустышки-сестренки, маленький плакса-братец, ежедневные беседы о необходимости замужества — будет все, кроме Гарри.
Стефани почувствовала острую необходимость в разговоре с отцом и решила сегодня же поехать в Килкенни на почту.
Едва дождавшись окончания занятий, Стефани наскоро перекусила и поехала в город. Заказав разговор с Лондоном, Стефани прошла в кабинку и в нетерпении схватила трубку.
— Алло! — Стефани почти кричала, будучи почему-то уверенной, что связь непременно должна быть плохой.
— Стефани? — Казалось, голос отца доносится из соседней комнаты.
Стефани вздрогнула от неожиданности и удивления.
— Папа, — неуверенно проговорила она.
Стефани словно услышала себя со стороны и поняла, что срочно нужно сменить тон, иначе отец заподозрит неладное.
— Что с тобой такое?! — громогласно зазвучало в трубке. — Чем ты занимаешься в Швейцарии, что у тебя такой уставший голос? Ты что, работаешь там на рудниках? — грубовато пошутил отец.
Стефани, словно во сне, спокойно произнесла:
— Нет, папа, что ты! Дети ведут себя хорошо и не доставляют никаких хлопот.
Господи, что я говорю?! — испугалась Стефани. Надо быть осторожнее, иначе… Однако отец уже насторожился.
— Дети? Стефани, о чем ты, черт возьми, говоришь?!
— Так, не обращай внимания, — быстро сказала Стефани, — просто… Просто я сегодня слишком долго лежала на солнце. Я имела в виду детей отдыхающих — они иногда бывают слишком шумными.
— Солнечные ванны — это хорошо, — успокоившись, умиротворенно заключил отец, — тебе нужно больше отдыхать. Но сейчас твой голос звучит так, будто ты больна. Ты что, простудилась? Или, может, у тебя солнечный удар?
— Нет, папа, со мной все в порядке. Я же говорю тебе, я просто перегрелась. И я не хочу все время отдыхать. Нужно и работать.
— Ничего подобного, моя дочь не должна работать.
Стефани поняла, что, если сейчас срочно не сменит тему, отец забросает ее вопросами о здоровье. Единственной возможностью сменить тему было спросить отца о семье, ему наверняка понравится ее заинтересованность. И Стефани не преминула этим воспользоваться.
— Папа, а как все? Как маленький Луи, ему нравится школа?
В этом году Луи пошел в первый класс, и Стефани действительно было интересно, как он поживает, тем более что теперь у нее самой были ученики, которым ей хотелось понравиться.
— Все в порядке, — заверил отец. — Луи оказался первым хулиганом в классе. Так что учителям с ним приходится непросто.
Маленького Луи отдали в школу, решив, что репетиторов ему наймут лишь в том случае, если окажется, что обычного образования недостаточно. Это было весьма нехарактерно для их семьи — как правило, детям нанимали лучших педагогов страны и они получали частное образование. Однако Анна — сестра Стефани и мать Луи — решила, что ребенку не повредит общение со сверстниками.
— Луи очень нравится в школе, — с горечью констатировал герцог Ярдли, — ему нравится общаться и играть с другими ребятами. Сама понимаешь, там совсем другая атмосфера, чем во дворце.
Стефани рассмеялась.
— А у Каролины новое увлечение, — добавил отец, — владелец бара.
Стефани была потрясена. Новый приятель Каролины — бармен? Да как отец допустил такое?! Наверняка он был вне себя от бешенства, а сейчас просто скрывает свое расстройство. Неужели они поссорились?! — пронеслось в голове у Стефани. Но этого просто не может быть, Каролина всегда была его любимицей. Если бы отец запретил ей встречаться с этим барменом, она бы непременно послушалась!
— Ты представляешь, что теперь будут говорить о нашей семье? Очередной позор для нас. — Герцог Ярдли вздохнул.
Ну вот, началось, подумала Стефани. А чего, собственно, от него еще ждать? Эти вечные разговоры о чести семьи!..
— Я хотел бы знать, как долго ты еще собираешься пробыть в Швейцарии. Мы все по тебе очень скучаем.
— Мне кажется, мы с тобой договорились. И ты обещал не торопить меня, — недовольно напомнила Стефани.
— Да, конечно, — неуверенно сказал отец, — я просто спросил, когда ты собираешься возвращаться. Вот и все.
Глубоко вздохнув, Стефани ответила:
— Через три месяца.
— Что?! Через три месяца?! Господи, Стефани, ты собираешься проторчать в Швейцарии целых три месяца?! Что там будешь делать?!
— Ну, я найду, чем заняться. Мне помнится, ты сам говорил, что я могу провести это время, как сочту нужным.
— Да, но три месяца? Это целая вечность. Ты уже и так отсутствуешь три недели.
— Папа, — резко сказала Стефани, — я целый год только тем и занималась, что заботилась о маленьким Луи, в то время как Анна и Каролина вели светскую жизнь. Тебе не кажется, что я заслужила этот отдых?
— Да, но…
— Когда вы все занимались своими делами, я сидела взаперти и все свое время посвящала тому, что вам было сделать недосуг. Я устала, я чуть не сошла с ума. И вот, стоит мне поехать отдохнуть, не проходит и месяца, как ты просишь меня вернуться поскорее. Папа, не кажется ли тебе, что я заслуживаю большей свободы?
Наступила пауза. Через несколько секунд, показавшихся Стефани вечностью, отец снисходительно произнес:
— Хорошо. Ты можешь делать, что хочешь, но…
— Что — но?
— Ты же и пяти минут не прожила, чтобы за тобой не присматривали. А тут уехала сразу на три месяца.
Стефани представляла, какое сейчас у отца недовольное лицо и как он качает головой, давая всем своим видом понять, что он недоволен.
— Папа, не волнуйся. Все будет хорошо. Я буду дома раньше, чем ты успеешь соскучиться.
— Хорошо. Все-таки меня немного успокаивает тот факт, что ты не одна, что с тобой Хлоя. Когда ты с ней, я спокоен. Я не хотел бы прочесть в газетах, что ты познакомилась с каким-нибудь пекарем и тайно вышла за него замуж.
Попрощавшись с отцом и повесив трубку, Стефани впала в глубокую задумчивость.
— Пекарь? Почему пекарь?.. — бормотала она, осторожно ощупывая пострадавший глаз. — Кому я такая нужна, кто на меня польстится?
Она посмотрела на свое отражение в зеркальной стенке телефонной кабинки. Синева почти не спала. Стефани в очередной раз внимательно исследовала синяк и скривилась. Энди Снеллгроув наверняка уже сочинил потрясающую историю о том, как она подралась и получила этот синяк. Разумеется, передаваемая из уст в уста, история быстро обрастет ворохом вымышленных подробностей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
