Они встречались с Сашей почти каждый его выходной. Вера ехала через весь город с двумя пересадками или брала такси, чтобы сразу в коридоре упасть в объятия Забелина. Каждый раз они целовались долго и неистово, будто в последний раз и будто никогда больше никакой другой раз им уже не выпадет. Потом сдирали с себя одежду и падали на заранее застеленный чистым бельем диван, сплетаясь телами и прижимаясь друг к другу так, что делалось больно и сладко одновременно. Вера, которая никогда ранее не проявляла инициативы в интимных отношениях и лишь царственно принимала ласки мужа, поймала себя на том, что ей доставляет удовольствие гладить и целовать Сашину кожу, которая так удивительно терпко пахла. При этом женщина пыталась вспомнить запах своего мужа и не могла. Она даже дома чувствовала на своей коже запах Саши. Как бы Вера ни старалась смыть его с себя, чтобы Андрей ничего не заподозрил, ей это не удавалось. Во всяком случае, ей так казалась. Она была испугана этим и одновременно довольна. Вера подносила к носу собственную руку и с наслаждением вдыхала запах, который снова и снова мысленно возвращал ее к свиданию.
Бывший одноклассник Саша Забелин разбудил в Вере такую чувственность, наличие которой она в себе даже не подозревала. Она была уверена, что счастлива в браке и что их интимные отношения с мужем безукоризненно гармоничны. Теперь выходило, что она почти ничего не знала о том, чего может желать женщина в сексе, от чего может быть безумно счастлива.
Вера долго ломала голову над тем, почему ей, сорокапятилетней тетке, уважаемому преподавателю питерского университета, вдруг так снесло крышу на почве интима с Забелиным, пока однажды не поняла, что просто любит его. Да, она, Вера Максимова, презрительно отвергшая Сашу в юности, полюбила его, уже немолодого, седого и по-прежнему не слишком привлекательного, так сильно, что удивлялась сама. Получалось, что она раньше даже не подозревала, что такое любовь. И своего Андрея она, оказывается, вовсе не любила, а все двадцать пять лет только принимала его жаркое чувство. Вере было с мужем спокойно, она была за ним как за той самой знаменитой каменной стеной. Им было о чем поговорить друг с другом, у них были общие интересы, общие друзья, они вместе вырастили двух любимых дочерей и до сих пор вместе переживали все их удачи и горести. Но общей любви у них, оказывается, не было. Была только любовь Андрея и Верино согласие с нею.
Андрей был братом одной из институтских подруг Веры. Она и познакомилась с ним, когда однажды пришла к той на день рождения. Андрей сразу уселся за стол рядом с Верой и весь вечер не отходил от нее ни на шаг. Разумеется, пошел провожать домой и пригласил на следующий день в кино. Вера согласилась. Да и чего было не соглашаться? Молодой человек был высок, хорош собой и явно не глуп. Учился на юрфаке и собирался стать адвокатом. Все кругом в один голос твердили, что Вера и Андрей – прекрасная пара и что Вера много потеряет, если не примет ухаживания такого перспективного парня. И она приняла. И целовалась с ним с удовольствием, и даже находила определенное удовлетворение в семейном сексе. Теперь же выяснилось, что все двадцать пять лет совместной жизни она даже не подозревала, что не любит его. И как теперь со всем этим быть, Вера не знала.
Она больше не чувствовала себя ни грязной, ни грешной. Она любила в первый раз в жизни и была счастлива этим. Конечно, ее мучило и давило чувство вины перед Андреем, который работал на износ и даже не подозревал, чем в его отсутствие занимается жена. Разумеется, Вера надеялась, что он никогда и не узнает об этом. Да, она полюбила другого, но даже ради этой любви она ни за что не станет рушить свой дом. Она не сможет нанести Андрею такую глубокую рану. Ее муж никогда не должен почувствовать себя рогоносцем. Рогоносцем? Что за странное слово? Почему непременно рогоносцем? Что еще за рога? Она, Вера, не хочет мужу ничего плохого. Она по-прежнему уважает его, он для нее самый близкий и дорогой человек. Просто так получилось, что она полюбила другого… Это никак не умаляет нужности в ее жизни и Андрея тоже. В общем-то она ведь и его любит… только по-другому… по-родственному, что ли… Возможно, это вариант нормы – любить двоих мужчин сразу. По-разному, но любить!
Когда однажды случилось так, что совпали выходные Забелина и Андрея, который все же решил позволить себе небольшой перерыв в страшной запарке, Вера всеми правдами и неправдами умудрилась заехать к Саше пусть всего лишь на час. И оттого, что отпущены им были всего лишь жалкие, быстротекущие шестьдесят минут, поцелуи и объятия были страстнее и крепче, чем обычно. Вера ехала от Забелина домой совершенно ошалевшая от любви и в состоянии животного ужаса оттого, что эта самая любовь к другому должна была быть прописана на ее лбу огненными буквами. Ее губы горели от Сашиных поцелуев, а тело томилось неудовлетворенностью. Слишком скоро истек этот час.
Андрей ничего особенного в жене не заметил и даже не спросил, где она была. Как только Вера явилась домой, он повез ее на дачу к друзьям. Вера изо всех сил изображала веселье, но думала только о том, насколько все это ей не нужно: эти друзья, купание в озере, шашлыки, вино, баня… Ей нужен был один только Саша… Но после бани Вере пришлось предаваться законному интиму с мужем, который, заработавшись, так истосковался по ее телу, что мучил ее своей любовью чуть ли не два часа кряду. Именно в этот вечер Вера поняла, как жестоко ошибалась на предмет того, что может любить двоих мужчин одновременно. Она не могла. Ей хотелось выть, когда Андрей обнимал и целовал ее. Ей были неприятны его ласки. Оказалось, что она в состоянии любить только Сашу. Ей не нужен другой мужчина. Ей не нужен собственный муж. Это открытие показалось Вере страшным. Она не знала, что следующие открытия будут куда страшнее.
* * *
После дачного загула Андрей снова с головой ушел в работу, и Вера опять могла беспрепятственно встречаться с Забелиным. В ответ на его признание она тоже сказала Саше о своем чувстве и теперь очень часто говорила ему сладкое слово «люблю». Оно выпевалось очень естественно, потому что было правдиво и являлось сутью нынешнего Вериного существования. Когда она произносила это, казалось бы, весьма обыкновенное сочетание звуков, ей хотелось плакать и смеяться разом. В душе рождалось странное чувство все в себе растворяющей нежности, сладостной боли и мучительной истомы. Она ощущала себя и рабски покорной, и одновременно безраздельно властвующей над этим мужчиной. Она могла все и не могла ничего…
Вера пыталась вспомнить, признавалась ли когда-нибудь в любви мужу, но сделать этого так и не смогла. Видимо, не признавалась, а Андрей никогда не спрашивал, любит ли она его. Ему было достаточно того, что он любил ее сам. Вера же, обнимая Сашу, шептала ему на ухо ту любовную белиберду, которую от сотворения мира твердили женщины своим возлюбленным. Высокообразованной доцентше питерского университета почему-то приходили на ум только самые обыкновенные сравнения. Она называла Сашу милым, дорогим, драгоценным, ненаглядным и родным. И эти слова казались ей самыми важными, единственно правильными и наполненными особым сакральным смыслом.
