Малыши радуют нас маленькими успехами в развитии: дочка уже села, а сын во всю лопает брокколи вместо молока. Аж трясется, бедный - так сильно ему нравится!
Я упаковываю их в комбинезоны, чтобы укачать на дневной сон и прогуляться. Дома не ложатся спать категорически, если нет тишины. Слишком стали любопытные.
-А ну ка, бойцы! - Рявкает сидящим в телефонах сыновьям Терехин. - Помогите спустить коляску тете Юле! Те, кто не успеет, будет отжиматься!
-Давайте я! Нет, я! - Налетают все трое на нас вихрем.
-Тише, тише, - Прошу я их . - Малышей напугаете.
-Мы пока мясо дожарим и баньку растопим, - смеясь, целует меня муж. - Далеко не уходи и телефон не забудь.
-Хорошо, - нежничая, я трусь щекой о его щетину.
Выхожу на тропинку к лесу и делаю глубокий вдох свежего воздуха. Хорошо… Легкий минус - идеальная температура для уличного сна. Дети, немного поскандалив, отрубаются и сладко сопят своими носами из-под овчиных одеял.
Я надеваю варежки и топаю в сторону магазина, чтобы купить себе кофе.
С улыбкой смотрю, как на площадке в парке дети всех близлежащих домов играют в снежки и катаются с обледеневших горок.
Эту площадку Алексей тоже построил за свои деньги. Каждый день возвращался домой, смотрел, как дети играют среди ржавых железяк и не выдержал. Я его полностью поддержала.
Конечно, нас теперь знают все. Приходится постоянно здороваться, отвечать на глупые вопросы и улыбаться.
-С Новым годом вас! С Рождеством!
-И вас, да…
Решаю купить ещё мальчишкам Терехина всякой вкусной гадости в кондитерском отделе. Газировка, шипучки, шоколадные батончики - чтобы хватило до ночи.
Завожу коляску между стеллажами и вдруг натыкаюсь на девушку с точно такой же коляской. Она растеряно держит в руках баночки детского питания и читает состав. Меня совсем не замечает.
Разъехаться у нас не получается, поэтому я решаюсь ее окликнуть.
-Девушка, простите, - с улыбкой чуть повышаю голос. - Вам помочь?
-А? Что? - Оборачивается она на меня.
Переводит взгляд на коляску, на детей и выдыхает:
-Я не понимаю, что не так! Чем кормить? То один не ест, то второй срыгивает. И так всю ночь! Вы в этом понимаете?
-А грудью кормите? - Сочувственно интересуюсь.
-Нет… - качает головой.
-Тогда пока лучше вот это безлактозное возьмите, - снимаю я ей банку с верхней полки. - И сходите к педиатру. Он подберет вам. Мои на смешанном, поэтому я не очень разбираюсь.
-Спасибо большое! - Принимает от меня смесь девушка. - А сколько вашим?
-Почти пол года, - улыбаюсь. - А вашим?
-Месяц, я думаю. - Отвечает девушка.
-Как это: «Вы думаете?», - смеюсь, списывая оговорку девушки на усталость.
-А это… - начинает нервничать моя новая знакомая. - Это племянники. Я… Извините!
Вдруг резко разворачивается она и начинает от меня буквально убегать. Я, ничего не понимая, смотрю ей в след и хмурюсь.
Внутри меня вспыхивает беспокойство за эту молодую женщину. Она выглядит очень усталой и напуганной. Прямо как я после роддома.
Забыв про шоколадки, я ускоряюсь за ней следом и успеваю догнать только на улице.
-Девушка! - Окликаю, запыхавшись. - Девушка!
Она оборачивается, прижимая к себе банку детской смеси.
Мне сначала хочется сказать ей, что она не заплатила, но решив, что этим я ничего не добьюсь, просто протягиваю девушке визитку.
-Вот, возьмите, - здесь указан номер социального фонда. - Его курирует мой муж. Алферов. Мэр города. Если вам очень сложно с детьми, то позвоните обязательно. Вам выделят няню бесплатно. Не каждый день, но это сильно поможет… В фонде очень хороший психолог.
-Спасибо, - забирает у меня из рук картонку женщина. - Извините, мне правда нужно бежать.
Она скрывается во дворах, а я возвращаюсь в магазин. Оплачиваю ее питание и шоколад детям.
Иду домой медленно, в тяжелых размышлениях о непростой женской доле материнства.
Это сейчас я практически все забыла. И даже иногда хочу родить ещё разок, когда мы очень сладко забываем с Алферовым предохраняться, но пока Боженька меня дурочку жалеет.
Может быть, нужно было у той девушки узнать хотя бы имя? Да она вряд ли бы сказала.
Пытаясь успокоиться, заставляю себя думать о хорошем: как сейчас наемся горячих копченых ребер с квасом и салатом оливье, как обыграю Александру Ивановну в нарды и распаренная после бани упаду в кровать к любимому мужу. Сегодня с детьми после двух выходных ночует няня.
И снова становится грустно, потому что мне повезло с мужем, а той девушке - нет.
Пью свой остывший кофе, выхожу на улочку нашего поселочного сектора и вдруг возле дома замечаю машину - небольшой белый микроавтобус на восемь мест. В таких обычно ездят журналисты.
Вот только их нам снова не хватало! Ускоряюсь и подхожу к воротам ровно в тот момент, когда из них через калитку выходит Алексей.
-Нагулялись? - Будто не подпускает меня муж к машине. - Идите в дом. Я поговорю и сейчас приду.
-Кто это? - Киваю я ему за плечо, но через секунду и так вижу.
Из машины выходит Елена.
-Здравствуй, Юля… - Говорит она тихо.
Я вцепляюсь в ручку коляски. Как она посмела?
А самое ужасное, что для мужа ее визит точно не сюрприз!
Я впиваюсь в Алексея гневным, ревнивым взглядом.
-Ты ничего не хочешь мне объяснить?
-Я сама объясню. - Подходит ближе Елена. - Я приехала попрощаться.
-Что? - Не скрываю я своего удивления.
Хочется начать настоящий скандал, но только приобретенная привычка не выяснять отношения при посторонних заставляет меня прикусить язык.
И пока глубоко дышу, я рассматриваю Елену, отмечая, что весь ее лоск, который так сильно задевал меня в период после родов, куда-то делся. Исчезли и каблуки, и яркий макияж, и эффектная одежда. Ее сменили простенькие джинсы и свитер с пуховичком.
-Я возвращаюсь в столицу, - продолжает она. - И вот… - порывисто засовывает в руки Алферову тугой непрозрачный пакет. - Спасибо за все.
У нее по-настоящему дрожат губы.
-И вы простите меня, Юля, - поворачивается ко мне, надевая на глаза солнечные очки.
Я окончательно перестаю что-либо понимать.
Елена уходит обратно к машине. На несколько секунд открывает дверь, и вдруг в салоне я замечаю старую женщину в инвалидной коляске. Она спит.
Дверь за Еленой закрывается. Машина медленно отъезжает от участка.
Алексей приходит в себя первым.
-Юль… понимаешь, - начинает мяться, потом вдруг резко агрится. - Кароче, ничего плохого я не делал. Решил, как решил. Но тебе говорить не стал.
-Что ты мне не стал говорить? Что ты решил? - Уточняю вкрадчиво.
В голове у меня, конечно, уже случился атомный взрыв. И радиация вот-вот покапает с языка.
-Когда Кравцова арестовали, Елена пришла ко мне. Плакала. Падала в ноги. Короче, я как мужик, не выдержал. Оказалось, что мать у нее здесь больная. Ради нее она приехала. И долго не могла продать квартиру в Москве, чтобы оплатить операцию. Крутилась, идиотка, как могла, вместо того, что-бы сказать по-человечески. Денег попросить.
-И ты ей все простил? - Усмехаюсь. - Она покрывала торговлю детьми!
-Она не знала!
Фыркаю.
Это просто уму непостижимо!
-Ну вот так… - Разводит Алексей руками. - Что я по твоему ? Должен был ее посадить и на себя смерть человека взять? Если бы Елена лет на пять «отъехала», то ее мать и недели бы не прожила! Если вы бабы… Эх.. - отмахивается и заходит во двор.
Я пару секунд стою абсолютно ошарашенная, а потом догоняю мужа.
-Подожди, Алферов, я вот сейчас не поняла! Ты пытаешься меня сравнять с кем-то? Или обвинить в жестокости?
Алексей останавливается. Долго выдыхает и, преодолевая сопротивление, прижимает меня к себе.
-Не хочу ругаться. Очень тебя люблю. Ни в чем не обвиняю. И мы оба правы. Ты сама это поймёшь, когда перекипишь.
От его миротворческого тона действительно начинает отпускать.
Позволяю себя поцеловать.
