-- Ты ведь тоже обещал поучить меня, Халик, правда?
Тот спрятал усмешку в бороде.
-- Конечно, обещал.
-- Имей в виду, -- сказал Адель, -- если присоединишься к страже, придется делать то, что велит командир, и если командир пошлет тебя на какой-нибудь дальний пост, то тебе ничего не останется, как идти туда.
Острон приподнял бровь.
-- То есть, к тебе все то же самое относится, верно?
Носатый все-таки скривился, но кивнул.
-- Во всяком случае, я полгода пробыл на стене Эль Хайрана и знаю, что здесь к чему.
-- А, так значит, ты уже опытный. Наверное, тебя в любой момент могут послать на один из постов. Такого новичка, как я, скорее всего оставят здесь, чтоб поучился.
-- Да, но ты готовься -- новобранцев здесь муштруют очень строго. В конце концов, это в их же интересах -- чтобы после первой своей драки выжило как можно больше бойцов.
-- Ну, моя первая драка уже состоялась. И вторая тоже, кстати, и я до сих пор жив и даже цел.
-- Да, пожалуй, для тебя это уже достижение.
Их перепалку остановил смешок Сафир.
-- Чего ты смеешься? -- немедленно спросил ее Острон.
-- Ничего, -- хихикнула она. -- Пререкайтесь себе и дальше.
С этими словами девушка вскочила и убежала к себе в комнату. Адель и Острон озадаченно переглянулись, но озадаченность в их лицах быстро сменилась на немного помятую надменность.
***
В тот день Острон возвращался из крепости уставший, но невероятно довольный; за его спиной вещевой мешок приятно оттягивала самая настоящая кольчуга.
Конечно, все было не столь радужно, как он рисовал себе поначалу, и Муджалед, услышав, что молодой нари хочет присоединиться к страже, ничего такого не сказал, спокойно записал его имя в толстой книге, объяснил, что каждое утро надо будет приходить во двор цитадели на занятия, а через пару недель его начнут ставить в караул в черте города. Потом командир отвел новоиспеченного стража в оружейную, где унылый толстый комендант долго с кислым выражением рассматривал его, потом сказал:
-- Мда, на таких тощих и длинных у нас хорошо если пара кольчуг найдется, -- и ушел куда-то, а вернулся уже с кольчугой.
Алого халата Острону не дали. Такие носят только караульные, чтоб их сразу было видно, пояснил Муджалед и повел парня во двор цитадели, где Острон и был представлен одноглазому Усману, который и занимался обучением стражей. Усман также никакого восторга не изъявил, да, собственно, и вообще никаких эмоций, спокойно велел Острону занять место напротив длинноногого джейфара в тюбетейке и дал тренировочный ятаган: тяжелый, но незаточенный.
Занятия на мечах длились до обеда, а потом новобранцы направились на стрельбище, и Острон пошел вместе с ними. К его удивлению, здесь всем заправляла женщина. Она представилась как Сумайя, а потом, обнаружив, что Острон попал сюда в первый раз, тут же велела ему продемонстрировать, как он умеет стрелять.
Острон послушно стрелял по неподвижным мишеням, с большого расстояния, по соломенной шляпе, которую Сумайя подбрасывала в воздух, под конец выстрелил с завязанными глазами. Остальные новички с интересом наблюдали за ним.
Наконец Сумайя развела руками и сказала:
-- Можешь идти.
-- То есть? -- не понял Острон.
-- Я тебя ничему не научу, -- ответила она. -- А даже если бы и было чему учить тебя, у меня тут еще целая толпа людей, которые с луком обращаются куда хуже тебя. Ступай, эти тренировки тебе посещать не нужно.
"Кто бы еще научил меня стрелять в живых людей", подумал Острон, но эта мрачная мысль быстро уступила место отчаянной гордости, раздувшейся почище мыльного пузыря.
На постоялом дворе был один Халик, валявшийся на тюфяке в главном зале.
-- Господин Мансур и Сафир ушли осматривать город, -- сказал он, когда Острон спросил его. -- Ты сияешь, как начищенный чайник, парень. Никак тебя уже назначили командиром отряда, а? Отряда тех, кто еще зеленее тебя.
Острон рассмеялся и рассказал в ответ, чем он был занят в крепости.
-- И она сказала мне, что ничему больше не может научить меня, представляешь? -- закончил он свой рассказ. -- Надо будет обязательно сказать дяде, ведь это он учил меня стрелять из лука.
Халик улыбнулся.
-- Не лопни только от гордости до вечера, договорились?
-- Нет-нет. Может, пойдем потренируемся?
-- Отдохни хоть немного, -- слуга Мубаррада поднял брови. -- Хотя такое рвение, конечно, похвально. Сядь, отдышись.
Острон подумал и сел. Как это обычно и бывает, в голове у него были сплошь мысли о страже Эль Хайрана, о том, что его ждет, и хотя он понимал, что ждет его много тягот и опасностей, сегодня все они казались далекими и какими-то нереальными; в конце концов, пока все спокойно, и он ведь успеет обучиться владению оружием, может быть, даже станет мастером клинка, как Усман, прежде чем окажется на поле боя.
-- Ты же бывал здесь раньше, да? -- спросил Острон. -- Ты тоже был стражем?
Халик зевнул.
-- Да, лет пять назад я жил здесь.
-- Почему же ты ушел?
-- Судьба позвала меня.
Парень слегка растерялся: это было слишком туманное объяснение. На человека, который мог испугаться хорошей драки, Халик уж точно не был похож, на глупого мальчишку -- тем более.
К счастью, здоровяк прекрасно понимал, что такое объяснение Острона не устроит, добавил:
-- Это все... в моей сущности, парень. Когда человек становится слугой Мубаррада, когда огонь впервые снисходит на него... все меняется. Голос бога разговаривает с тобой, и ты делаешь то, что он велит, хотя иногда не понимаешь, зачем.
-- Голос бога?.. Ты разговариваешь с Мубаррадом?
-- Можно и так сказать, -- рассмеялся Халик. -- А может быть, Мубаррад разговаривает со мной. В один день я просто почувствовал, что мне пора вернуться в свое племя, которое я оставил еще юношей, когда мне было меньше лет, чем тебе сейчас. И я вернулся.
-- И ты сам не знаешь, почему?
-- Ну... -- лицо Халика чуть потемнело. -- Я вернулся в тот самый день, когда от болезни умерла моя мать. Может быть, поэтому, а может быть, и нет. Кто знает?.. Боги, если и управляют нашими судьбами, редко поясняют, что и зачем.
Острон опустил взгляд.
-- А как ты стал слугой Мубаррада? -- спросил он. -- И вообще, как это?
Тот рассмеялся.
-- Я был непослушным глупым мальчишкой и сбежал из родного племени. Очень уж хотел когда-нибудь стать великим героем, и особенно мечтал однажды обнаружить, что я Одаренный. Дара, впрочем, Мубаррад мне не послал. Но мне повезло: скитаясь по Саиду, я наткнулся на старый храм. К тому времени там было всего три человека, и все трое уже очень стары; они приютили меня, а потом сказали, что судьба привела меня к ним, и предложили стать таким же, как они. Знаешь, они поразили меня одним. Несмотря на то, что всем уже было за девяносто, когда они брались за меч, становились быстрее меня, мальчишки. Я тогда, -- он снова усмехнулся, -- даже решил, что в этом и заключается смысл того, чтобы быть слугой Мубаррада.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
