«Королевское высочество». Дело в том, что Людовик Восемнадцатый им в этой привилегии отказал, потому что не смог простить Филиппу Орлеанскому голосования за казнь своего брата. Ну и что, что тот Филипп давно умер? Все равно пятно антимонархического позора лежит на всей семье. Новый король решил, что пора смягчить ситуацию и продемонстрировать добросердечие. Волевой и целеустремленный, меценат и щедрый покровитель искусств, Карл Десятый у многих вызывал симпатию. Тем более личная жизнь нового короля за предшествующие двадцать лет не была запятнана грязными скандалами, а о его бурной молодости, мотовстве и бесчисленных любовницах все давно уже забыли. Да и когда это было-то… Полвека – срок немалый, больше средней продолжительности жизни в ту пору.
Но прошло не так уж много времени, и Карл начал закручивать гайки. В уголовный кодекс вернули статью о жестоком наказании за богохульство, политические решения снова стали приниматься только двором и высшим духовенством. Более того, правительство заявило о намерении выплачивать из госбюджета компенсации тем, чье имущество было конфисковано в годы революции, то есть бывшим эмигрантам-роялистам. Революция и реставрация сошлись на арене в смертельной схватке. Конфликт еще больше обострился, когда встал вопрос о возвращении права первородства. Эта старинная норма гласила, что первоочередным наследником земель и имущества является старший сын. Революция этот закон отменила и ввела равные права наследования для всех детей, а теперь, выходит, играем музыку назад и отменяем буржуазный принцип равенства? Оппозиция такого, конечно же, не стерпела, развила бурную деятельность, в том числе и через СМИ. Законопроект провалили, но правительство обвинило во всем газеты и обрушило на печатное слово очередной вал репрессий.
Страсти накалялись, и все чаще звучало имя герцога Орлеанского, на которого возлагались надежды в плане выхода из создавшейся ситуации. Если уж во Франции должна быть монархия, то пусть лучше королем станет «правильный» Луи-Филипп, готовый уважать завоевания революции и наполеоновских реформ. Карл Десятый не отступал, он считал, что любой, даже крохотный, шаг назад – это шаг в пропасть. Король сцепил зубы и сделал очередной рывок в сторону вожделенного абсолютизма. Во-первых, по его указанию подготовили приказ об ограничении свободы печати. Снова качели: начал правление с отмены цензуры и всего через шесть лет вернул ее. Во-вторых, он собрался изменить избирательный закон, чтобы отстранить от выборов либеральный деловой мир. В один прекрасный день префект парижской полиции приказал конфисковать тиражи трех оппозиционных газет. Король все еще жил представлениями вековой давности и не усвоил простую истину: средства массовой информации трогать нельзя. В Париже тут же начались демонстрации, восстали студенты, ремесленники, бывшие солдаты и гвардейцы. Карл понял, что перегнул палку, отменил свои указы, но было поздно. Маховик уже раскрутился.
Это была Июльская революция 1830 года. Король находился во дворце Сен-Клу, но в ночь с 31 июля на 1 августа ему сообщили, что разъяренная толпа восставших собирается захватить королевскую резиденцию. Карл быстро собрал вещи и съехал в Версаль, оттуда – в Рамбуйе, в то время как оппозиция уже готовилась провозгласить следующим правителем Луи-Филиппа Орлеанского.
Король понимал, что на троне ему не усидеть, придется отрекаться от престола. Но не Орлеанцу же уступать корону! И Карл Десятый написал текст отречения, в котором передавал право на престол своему внуку Анри (Генриху, если по-королевски), сыну убитого герцога Беррийского. Вы спросите: а как же другой сын, Луи Антуан? Он же дофин, у него права есть!
Права есть. Но у монарха есть неотъемлемое право самому решать, кому из родственников отдавать власть. Надо только, чтобы все было как бы по закону, то есть с официальными документами. А для этого нужно, чтобы Луи Антуан согласился уступить свои права наследования малолетнему племяннику. В ущерб себе любимому. Кто ж просто так, за здорово живешь, откажется стать королем Франции? Карл Десятый настаивал на том, чтобы сын подписал бумагу, Луи Антуан категорически отказывался. Отец и сын тогда крупно поссорились, кричали друг на друга. Целых 20 минут.
Эти 20 минут, между прочим, были историческими. Карл Десятый отрекся от престола, и по правилам с этого момента следующим королем становился дофин. То есть Луи Антуан, если уж совсем строго, в момент отречения превратился в короля Людовика Девятнадцатого. Но через 20 минут все-таки подписал письмо, адресованное Луи-Филиппу Орлеанскому. В письме говорилось, что Карл Десятый с согласия своего сына, дофина, герцога Ангулемского, передает право на престол внуку, маленькому Генриху, герцогу Бордосскому. Луи-Филиппу как генерал-лейтенанту королевства надлежит обеспечить мальчику безопасность и восхождение на трон в качестве короля Генриха Пятого.
Луи-Филипп письмо прочитал и выбросил из головы. Девятого августа 1830 года его провозгласили королем Франции.
Лишившийся короны и власти Карл отправился в Англию, потом переехал в Австрию, жил на правах частного лица. Без почестей и привилегий, без особой роскоши. В 1836 году заразился холерой и 6 ноября умер, находясь в городе Герце. Там же его и похоронили.
Кстати, не все источники единодушны в описании последних лет жизни Карла Десятого. Например, немецкий историк Ханс-Ульрих Тамер утверждает, что Карл все шесть лет изгнания провел в Англии и только в 1836 году решил вернуться на континент. Но я ориентируюсь на монографию, изданную в России в 1997 году, а в ней очень много ошибок перевода и опечаток в датах. Например, там написано: «В дороге он (Карл Десятый. – А. М.) заразился холерой, от которой спустя шесть дней после появления признаков болезни 6.1.1836 г. умер в габсбургском Герце. 11.11.1831 г. он был погребен там в церкви францисканцев». Ну и что это было? Умер 6 января, а похоронен 11 ноября? Да еще и не того же года, а на пять лет раньше? И таких ошибок в книге – великое множество. Так что еще раз призываю вас быть внимательными и осторожными даже при чтении серьезных исследований, особенно переводных.
Карл Десятый (9 октября 1757 г. – 6 ноября 1836 г.)
Король Франции с 16 сентября 1824 г. по 2 августа 1830 г.
Преемник – Луи-Филипп Орлеанский, прямой потомок Людовика Тринадцатого в 7-м поколении.
В тени королевы
Для многих из нас представление о Франции второй половины XVIII века связано в первую очередь с именем Марии-Антуанетты, во вторую и третью – с именами мадам Помпадур и мадам дю Барри. На четвертом месте оказывается Людовик Шестнадцатый, о котором мы из школьного курса истории знаем, что ему отрубили голову, и более или менее помним, что это было как-то связано с Французской революцией. А уж братья Людовика Шестнадцатого и вовсе остались за кадром. Ну признайтесь честно: вы помнили, что после Наполеона на французском троне сидели по очереди два брата казненного монарха?
Если взглянуть на перечень художественных произведений, как литературных, так и кинематографических, где фигурируют
