промолвил он, и в его холодном голосе я услышала нечто похуже, чем вражда.
– У тебя есть достаточно причин для вражды. Если ты говоришь правду, ты действительно подобен богам, как и сам Цезарь.
Он хмыкнул и скрестил руки, словно защищаясь.
– Но я прошу тебя принять во внимание то, как относился ко мне человек, которого ты любил и почитал более всех на свете, – продолжала я. – Прошу тебя прочитать эти письма, написанные его собственной рукой, и узнать что-то новое обо мне не от кого-то, а от самого Цезаря. Взглянуть на меня его глазами.
Я потянулась, взяла со стола шкатулку и вручила Октавиану. Я радовалась тому, что сберегла письма. Пусть они ходатайствуют за меня.
Октавиан открыл ларец, вынул наугад письмо и молча стал читать. Он читал быстро – слишком быстро.
– Какая польза мне сейчас от этих писем? – промолвила я так, будто обращалась к самому Цезарю. – Разве что они пригодятся молодому человеку, ставшему твоим продолжением.
– Очень интересно! – заявил Октавиан, закрыл шкатулку и снова поерзал с явным намерением встать.
Я должна срочно придумать что-то еще, чтобы задержать его.
– Мне жаль, что мои действия доставили неприятности Риму, – сказал я, – но мы не всегда свободны в своем выборе.
– С другой стороны, – тут же отозвался Октавиан, – мы всегда в ответе за свои поступки и за то, к чему побуждаем других, направляя их на стезю ошибок и даже измены.
Он имел в виду Антония. Он считал, что я сбила Антония с пути.
– Между Антонием и мной не было полного согласия, – сказала я и не покривила душой. – Порой он совершал действия, отвечать за которые приходилось мне. Я прекрасно осознавала, что Рим провозгласит врагом меня, а не Антония. Но не забудь, что я получила корону из рук Цезаря, и именно он объявил меня союзником римского народа. В мудрости своей он понимал, что я предана интересам моей страны и никогда не являлась врагом Рима.
Я сделала паузу. Слушает ли он меня?
– Как и ты, я стремилась наказать убийц Цезаря и не успокоилась, пока они не получили по заслугам.
– Да, – с удовлетворением ответил он, – они мертвы. Им пришлось заплатить за все.
– Мы с тобой, если вникнуть, не так далеки друг от друга в своих стремлениях.
– А каковы твои стремления? – напрямик спросил он.
– В том, чтобы сохранить на троне династию Птолемеев в качестве верных союзников Рима. А самой тихо дожить свои дни, если это необходимо, в почетной ссылке.
Октавиан ответил не сразу – видимо, подбирал в уме нужные слова.
– Для этого требуется постановление сената, – промолвил он, помолчав. – Ты должна знать, что у нас восстановлена республика. Однако могу заверить тебя, что буду отстаивать твои интересы.
– Полагаюсь на тебя, император, на твое великодушие и милосердие. Прошу тебя, путь мою корону наследуют мои дети!
Он вздохнул, словно досадуя на мою настойчивость.
– Я сделаю все, что от меня зависит. Конечно, династия, которая правила три столетия…
Конец фразы повис в воздухе, словно он дразнил меня.
– Когда я писала тебе и обещала в обмен на это сокровища, имелось в виду не только то, что находилось в мавзолее. Вот здесь полная опись. – Я поднялась и вручила ему большой деревянный ларец. – Обрати внимание на дату на печати: опись составлена еще до твоего прибытия.
На его лице отразилась заинтересованность. Опись имущества воодушевила его больше, чем письма Цезаря. Он был реалистом, не слишком склонным к сантиментам.
– Хм…
Он завернул свиток. Его руки оказались на удивление мускулистыми. Вероятно, участие в походах пошло ему на пользу. Во всяком случае, он больше не кашлял.
– И это все, так?
– Да, все, что я имею. В обмен на жизнь моих детей и их право на египетский престол.
Он внимательно всмотрелся в документ, а потом неожиданно крикнул:
– Эй, Мардиан!
Мардиан, озадаченный и встревоженный, предстал перед ним:
– Да, император?
– Этот список, – Октавиан указал на свиток, – это полный список?
Мардиан бросил взгляд на меня, испрашивая указаний. Октавиан пристально следил за выражением моего лица, желая быть уверенным, что я не подам условного знака. Мне оставалось лишь улыбнуться.
– Э-э-э… – Мардиан замялся. У него на лбу выступили крупные, как жемчужины, бусинки пота. – Мм… не совсем… благороднейший император, тут могут быть некоторые… упущения.
Мардиан бросил на меня затравленный взгляд, показывающий, что он решил признаться.
– Ага, – промолвил Октавиан с ироничной улыбкой. – Значит, упущения? И какого рода?
– Некоторое… имущество не отражено.
– Надо же? И какое именно?
И в этот миг Исида даровала мне столь необходимую силу. Мне удалось заглянуть в сознание Октавиана и прочесть его мысли с той же легкостью, как если бы я читала свиток.
Он замышляет доставить тебя в Рим, чтобы ты приняла участие в его триумфе, посмеяться над тобой, а потом убить. На его милосердие рассчитывать нечего. Перехитрить его и избежать такой участи можно лишь с помощью уловок и ухищрений. Он, со своей стороны, будет пытаться противодействовать тебе. Но пока он прикрывается с одного направления, ты будешь иметь возможность зайти с другого. Используй фальшивые списки, чтобы убедить его…
– Молчи, Мардиан! – вскричала я, вскакивая.
Боги, даровавшие мне прозрение, наделили меня заодно и силой, позволившей в один прыжок преодолеть половину комнаты. Я стала бить Мардиана по рукам и плечам, норовя заехать и по физиономии.
– Ничтожный изменник! Как ты посмел предать меня?
Затем я обернулась к Октавиану и разразилась рыданиями:
– О, мне этого не вынести! Как раз тогда, когда ты почтил меня своим визитом, мне наносит удар собственный слуга! – Я опустила глаза. – Да, это правда. Я приберегла кое-какие драгоценности и произведения искусства, но только потому, что мне нужно иметь хоть что-то, дабы преподнести в Риме твоим жене и сестре. Да, я надеялась купить толику милости, действуя через женщин из твоей семьи. Я рассчитывала, что они отнесутся ко мне снисходительно, как женщины к женщине. Я не знала, что еще предпринять.
Октавиан снисходительно рассмеялся:
– Разумеется, ты можешь сохранить личное имущество. Не беспокойся о таких вещах. Оставь себе все, что сочтешь нужным.
– Это не мне, это для Ливии и Октавии…
Он улыбнулся.
– Да, конечно.
И снова я заглянула в его сознание. Он считал, что я отчаянно хочу жить и ищу способ улучшить свою участь.
Мне удалось убедить его.
– Могу заверить тебя, прекрасная царица: ты получишь все, что тебе причитается, сверх любых ожиданий.
Он улыбнулся. То была первая искренняя улыбка за время нашего разговора, но в его глазах сквозило и другое –
