Но затем он вспомнил отчаянное положение своего брата. Если он не сможет собрать достаточно денег, чтобы выкупить свободу своему брату, Нерей будет вынужден провести остаток своей жизни, работая в кузнице своего жестокого римского хозяина. Он продолжал выполнять свои обязанности с новой силой, решив сделать все возможное, чтобы спасти своего брата.
Ближе к вечеру дождь прекратился, и легкий бриз пронесся по гавани, когда солнце погрузилось в серую волнующуюся массу моря. Когда свет померк, команда удвоила свои усилия, желая закончить свои обязанности и в последний раз отправиться на перекус в Пирей перед отплытием. Закончив уборку, Телемах направился к кормовому грузовому люку, чтобы доставить продукты из запасов на нос, где моряки должны были ужинать. Он не мог припомнить, чтобы он так много работал за всю свою жизнь. Мышцы его одеревенели и болели, руки покрылись болезненными волдырями, а живот урчал от голода. Волна усталости захлестнула его, и он мечтал лишь о нескольких часах драгоценного сна.
Зловонный запах смолы и рыбы витал в воздухе, когда он спустился в трюм и направился к месту, отведенному для корабельных провизий. Сотни амфор были расставлены под палубой, сложены вертикально и плотно засыпаны песком. Он заметил Силеуса и еще одного матроса, стоящих на коленях перед одной из штабелей, когда они заканчивали загружать последние амфоры. Силеус завязал узел на потрепанной веревке, пока второй человек удерживал глиняные сосуды на месте. Через мгновение он встал, вытирая пот со лба, и кивнул на свою работу.
- Так. Думаю, этого должно хватить, - сказал он.
Второй человек поджал губы и с сомнением посмотрел на изношенный, ослабленный шнур. - Разве капитан не сказал, что мы должны закрепить груз как минимум тремя веревками? Просто чтобы убедиться, что он держится на месте,?
Силеус махнул рукой. - Ублюдок достаточно безвреден, я бы сказал. Беспокоиться не о чем, все пройдет, как всегда? И нам надо поторопиться… Сегодня может быть наш последний шанс нормально напиться.
- Что, если капитан узнает, что мы сделали не так, как он просил?
- Он не прнюхает. Этот старый козел никогда не удосуживался осмотреть трюмы. Поверь мне, все будет хорошо.
- Ну, я не знаю . . .
Силеус похлопал своего спутника по спине. - Ты слишком много беспокоишься, Андрокл. Это твоя проблема.- Он ухмыльнулся. - Ну давай же, пошли! Я испытываю жажду. Первый раунд за мной.
Наступила пауза, а потом по палубе пробежала крыса, напугав Телемаха. Силеус и Андрокл обернулись, и первый прищурился, увидев нового юнгу.
- Что, Тартар тебя забери, ты уставился на меня? - прошипел он.
- Ничего, - осторожно ответил Телемах.
- Это верно.- Силеус сплюнул и придвинулся ближе к мальчику. От его дыхания пахло луком, а глаза злобно блестели. - Здесь не на что пялиться. Понимаешь, парень?
Телемах уставился на дородного матроса, но ничего не сказал. Шрамы на костяшках пальцев мужчины намекали на многочисленные драки, в которых он участвовал, и не было смысла злиться на него. В тесноте трюма, Телемах знал, что у него мало шансов устоятьпротив двух матросов. Он коротко кивнул головой, и Силеус ухмыльнулся, сделав шаг назад.
- Хорошо, - прохрипел он. - А теперь свали с моих глаз.
Телемах отошел в сторону, когда Силеус и Андрокл проскользнули мимо него и, смеясь и шутя, поднялись по лестнице, ведущей к открытому люку. Он смотрел, как они исчезают из поля зрения, и его сердце налилось свинцом. Силеус сразу же почувствовал к нему неприязнь. Было очевидно, что у этого человека была жестокая жилка, из тех, кто любит издеваться над теми, кого считает ниже себя, и теперь Телемаху придется следить за ним. Он тяжело вздохнул. Он пробыл на борту «Селены» меньше суток, а уже успел нажить себе неприятеля.
На второе утро небо прояснилось, и с моря подул свежий бриз. После того, как на борт были загружены последние припасы, команда собралась, чтобы посмотреть, как капитан совершает подношение богам перед небольшим каменным алтарем на носовой палубе, посылая молитву Посейдону о даровании «Селене» безопасного плавания. Затем Клеместес отдал приказ отчалить, и команда принялась за дело. Пара матросов тащила абордажную доску, а еще двое матросов отстегивали швартовные тросы от стоек, стоящих вдоль причала. Лейтус отдал приказ Телемаху и бросился на помощь нескольким членам экипажа, пытающимся справиться с длинным деревянным древком руля. Он был на удивление тяжелым, и Телемах застонал, напрягшись под его тяжестью, когда команда направила нос корабля к водам гавани. Как только они оказались на безопасном расстоянии от пристани, Клеместес крикнул людям, чтобы те приготовили весла. По его команде дюжина самых крепких на вид матросов схватила гигантские весла, хранившиеся на палубе, и начали подтягивать «Селену» к узкому проходу между молами. Как только они закончили, капитан повернулся к экипажу.
- Убрать весла! Поднять грот! - проревел он, изо всех сил пытаясь перекричать усиливающийся ветер. – Заняться рифами!
Матросы тут же убрали весла, а несколько человек взобрались на снасти и рассредоточились по рею. Лейтус выкрикнул приказ, и матросы развернули квадратный парус, льняная парусина развевалась на ветру. На палубе остальные члены экипажа втащили шкоты, прикрепив их к страховочным штифтам вдоль деревянных бортовых поручней. Затем люди на рее начали привязывать рифовые шпалы, закрепляя их по всему рею, прежде чем двинуться обратно по канатам. Это показалось Телемаху впечатляющим подвигом, когда он с восхищением смотрел на матросов, спускающихся со снастей, пока «Селена» стремительно мчалась вперед под своим зарифленным гротом, рассекая воду носом.
- Диметус! = Клеместес крикнул рулевому, дородному нубийскому матросу, стоявшему за мачтой. - Направляйся в порт. Угол, четыре пальца!
Нубиец уперся ногами в крышу каюты и, опираясь мускулистыми руками на румпель, и отрегулировал курс торгового судна, пока оно не выровнялось по ветру. Телемах крепко вцепился в корму, его голова кружилась, море бурлило вокруг него, пока "Селена" поднималась и опускалась на волне. Холодный пот начал струиться по его лицу, и волна тошноты внезапно охватила его. Он попытался сфокусироваться на горизонте как на ориентире, чтобы не упасть, но через несколько мгновений наклонил голову вперед и перегнулся с подветренной стороны, выпустив внутренности в пенящиеся белые брызги. Он выплюнул остатки рвоты, затем вытер рот и повернулся обратно к палубе, изо всех сил держась за поручни.
- Уже заболел морской болезнью? - сказал Лейтус, широко улыбаясь.
- О Боги! - простонал Телемах. - Моя голова . . .
Первый помощник залился смехом. - Если ты
