— Не шуми, скажи нам спасибо — мы тебя из коматозного состояния вывели. — Что ты там такого увидел? — Колись, Канцлер.
Карчи сбегал в ванную, сполоснулся, а придя, заявил:
— Они все варвары и дикари.
— Не понял, переведи.
Шаман, негодующе заквохтал:
— Владимир, потомки долбанные все города разорили — конец цивилизации. — Живут в деревнях, как нищие крестьяне, тьфу. — У них нет крестьян. — Почему? — вскинулся на меня шаман.
— В нашем понимании нет, весь сельхозпроцесс автоматизирован, ну и много естественных продуктов производят. — Один, два оператора на громаднейшие комплексы.
— Ладно, а промышленность?
— Они ее под землю спрятали, сделали безотходное производство. — Некоторые отрасли перевели в космос, на Луну и т. д.
— Значит, ты считаешь, они в порядке? — с сомнениями в голосе спросил он.
— Почти, да. — У них одна проблема. — Воинов почти не осталось.
Шаман встрепенулся:
— Всех перебили в битве?
— Да нет, сами стали хуже баб, драться разучились.
Карчи смотрел на меня круглыми глазами:
— Шутишь, Государь? Такого не может быть.
— Тьфу на тебя, спроси хозяйку, она на пальцах объяснит. — Пей, лучше. — Кстати, ты чего в коробке приволок?
— Подарки — невозмутимо ответил шаман.
После бурной ночи Людочка отсыпалась, а мы втроем завтракали на веранде. В конце завтрака прибыл представитель правительства. Он передал мне синтезатор в виде дипломата. Обговорили с ним пункты высадки дорожных строителей, затем представитель улетел на глайдере. Попрощавшись с проснувшейся красавицей, мы отбыли домой.
Переход прошел в штатном режиме, почти в штатном. После перехода обнаружилась пропажа половины коробок загребущего шамана. Ведь его предупреждал. Когда увидел кучу больших коробок в большом зале Людмилиного терема, то обалдел.
Карчи, крутился над ними, словно наседка над цыплятами.
— Все нахапал по списку своей Екатерины разлюбезной? — ядовито поинтересовался я.
— Да нет, кое чего нет в наличии.
Очутившись в родной Казани, минут десять материл шамана, аж устал. Хотя сам виноват, нужно было сразу половину барахла выкинуть. До него, дурака, только спустя некоторое время дошло — вместо исчезнувших коробок, могли оказаться мы.
— Балда ты, а не канцлер, подкаблучник хренов.
Такого оскорбления шаман вынести не мог и не разговаривал со мной три дня.
К нашему возвращению Савва с Рувимом нашли таки кандидатуру на пост министра сельской и земельной Коллегии. Им оказался боярин Борис Ступка. Грамоту одолел во Владимире, в одной команде с Власом Худориным. Про таких раньше говаривали — ликом и душой чист, я это сразу увидел. Основные знания Ступка получал неделю, ходил ежедневно в Кремль и садился под обучающий шлем. Сделав трехдневный перерыв, заставил его учиться еще десять дней, после чего нагрузил охапкой учебников и пособий.
— Заниматься придется самостоятельно, в свободное от работы время, набирай команду и вперед — такое напутствие он от меня получил.
При очередной встрече с Митрохиным напомнил ему:
— Плуги делай, они нужны не меньше винтовок, их, кстати, прекратите клепать. — Доколе наши пейзане будут пахать деревянной сохой?
Савва возмущенно запыхтел:
— Плуги, Государь, поставлены на конвейер, только мало кто покупает.
— Министр, ты чего мне лапшу на уши вешаешь, зачем спрашивается Государственный банк создали? — Вот и давай крестьянам, то бишь фермерам кредиты, а услышу от народа жалобы на финансы — поедешь на Урал кайлом махать, иди работай.
Министр промышленной Коллегии выскочил от меня словно ошпаренный.
Заявился Семен и ошарашил очередной проблемой.
— Владимир, что с сидельцами-предателями делать? — Скоро год как баланду жрут, решать надо.
— Погоди, с какими предателями?
— Ты никак забыл?
— С мятежных городов бояре с князем Черниговским в тюрьме парятся.
— Каюсь, забыл, а ты почему молчал? — Начальник Тайного приказа называется.
— Извини, Владимир, думал у тебя на них планы имеются. — Отрубите им головы и все дела, вина их полностью доказана, а за государственную измену и мятеж приговор один — плаха. — Напомни Карчи, всех крестьян боярских и князя Михаила Черниговского переписать в казну — сделаем из них фермеров.
На девятый день высадился десант дорожников, я с ними побеседовал. Попросил в первую очередь сделать два моста через Волгу — автомобильный и дорожный. Спецы они классные, не отнимешь. Из будущего десантировалось двадцать четыре бригады, в восемь точек одновременно. Начиная со среднего Урала, от будущего Екатеринбурга и далее по цепочке — Магнитогорск-Уфа-Казань-Нижний Новгород, через Рязань, Воронеж и до Днепропетровска (будущего) заложил такой хитрый маршрут, по одной причине — Урал осваивать так и так придется, а железка ускорит сей процесс.
Конечно, я понимал всю дикость ситуации с одной стороны деревянная соха, с другой — тепловоз, тащащий эшелон — явления, мягко говоря, мало совместимые. — Ай, чего я себе голову морочу, что получится, то и будет.
В начале апреля собрал Военную Коллегию, на которой присутствовал начальник военного лагеря — полковник Анохин. Несколько поодаль сидели Семен с Карчи.
— Господа генералы, враг определен — это Золотая Орда.
Дальше перечислил неприглядные факты из их нынешнего и будущего времени. Я предложил не повторять ошибок потомков и разделаться с южной угрозой, раз и навсегда. Присутствующие одобрительно загудели. Встрял Карчи:
— Государь, там не только монголы-тюрки, сучье племя, нашу кровь станут пить.
— Верно мыслите, канцлер. — Потому, освобождение Крыма немыслимо без разгрома Орды.
— Дык, татарву всю под корень? — спросил Хват.
— Савелий, мы же культурные люди, геноцид устраивать не будем. — Всех оставшихся женщин с детьми, переселим в будущую Турцию, но перед этим основательно по ней пройдемся. — В итоге получим спокойствие на южных границах, на ближайшие восемнадцать-двадцать лет.
Генералы зааплодировали.
Карчи, зараза, замолотил языком.
— Да здравствует наш великий Государь, гениальнейший правитель на все времена — ум, честь и совесть нашей эпохи.
Вот гад, и где только нахватался советских лозунгов. Громов, Анохин и Семен ухохатывались.
— Сынок, оближи дяденьку, не в себе он.
Тигр из положения лежа, прыгнул и перелетев через стол, аккуратно смахнул лапой шамана на пол. Дальше совещание превратилось в цирк — визжал и матерился Карчи, довольно порыкивал Сынок, его облизывающий и хохот зрителей.
— На место, Сынок, дяденька больше не будет. — Ты не будешь больше? — спросил я ласково шамана.
Тот, брызгая слюной и недовольно шипя — умчался умываться в ванную.
— Он неисправим — заметил Семен.
— Вернемся к нашим баранам. — В поход пойдут четыре дивизии башкир и одна гвардейцев. Гвардейский полк с булгарской дивизией останутся в Казани. Придется пересмотреть сроки выступления конницы, сегодня же радирую в Уфу. К двадцатому апреля пойдут башкиры, дивизия Афанасия встретится с ним на месте, будущего Днепропетровска.
Свои слова подкрепил показом на карте, что висела на стене.
— Ваше Величество, но пехота не успеет за месяц добраться до места назначения — подал голос полковник Анохин.
— Успеют, Сергей Павлович, для того и строят железную дорогу.
— Да, но машинисты, спецы всякие?
— Не беспокойтесь, доставим. — Вы лучше курсантами займитесь, больше обучайте штыковому бою и получите на складе пушки. — Савелий, проследи. — Получите лошадей в упряжки — потренируйтесь орудия таскать. Продолжим совещание — после Крыма и Турции пройдем Украину и Белоруссию по западным границам — ляхов и ливонцев требуется укротить основательно и надолго. — В это время прибалтов и чухонцев-викингов, прижмет к ногтю вторая группировка под командованием полковника князя Ивана Благовещенского.
— Тяжко ему придется, необстрелянное войско поведет — заметил Савелий.
