– С тобой, конечно с тобой, госпожа моя строгая, – пикси дернул меня за мочку. – Поехали уже. Джоконда там места себе не находит.
Я пошла к машине. Святозар молча провожал меня взглядом, не пытаясь ничего сказать.
– Кстати, ты никогда не задумывалась, какой стресс переживают дети при разводе родителей? – щебетал нюхач. – Ты с кем останешься – с мамой или с папой? С мамой? Тогда папа будет забирать тебя по воскресеньям. О, прекрасная идея! Пусть Святозар меня на выходные в зоопарк сводит…
Мы оставили кордон у перехода дома Зимы, убедились, что мои злыдни правильно понимают свою задачу, потом решили все неотложные финансовые вопросы с банком и почти совсем ночью подъехали к крыльцу своего офиса. В окнах горел свет, и когда я переступила обледенелый порожек, первой, кого я увидела, была моя мама.
– Ну наконец, ребенок, я уже начинала переживать.
– Мам, мы со всем справились! – я тяжело опустилась на диванчик и расплакалась. – Мы молодцы!
И потекли дни за днями. Наступила весна.
Иногда я ошибалась, но не ошибается только тот, кто ничего не делает. Святозар больше не появлялся, то ли уважая мое решение, то ли демонстрируя обиду, но мне было не до него. Иногда Пак передавал мне краткие сводки происходящих у исконников дел. Джоконда работала изо всех сил, не забывая держать в тонусе своего лепрекона. Коля страдал, когда мог себе позволить страдания без вреда для работы. Жанка со своим садиком выиграла какой-то конкурс детской самодеятельности и пропадала на энском телевидении, готовя к выходу развлекательно-обучающую передачу для самых маленьких. Кажется, они начали встречаться с Аддрамом, но официальных заявлений пока никто не делал. А мне пришлось разобраться во всех нюансах непростых отношений фейрийских диаспор, открыть несколько фондов поддержки исконников и даже пережить судебное заседание, на котором отчуждалось в пользу банка имущество моего безвременно ушедшего в Фейриленд супруга. Оказалось, что Ларс был беднее церковной мыши, потому что вряд ли церковная мышь могла бы себе позволить такое количество ничем не подкрепленных кредитов. Когда мы выходили из зала суда, мама решительно дернула меня за рукав:
– Пошли, ребенок, настала пора тебе разводиться.
– Зачем? Коля обещал, что все наши активы защищены.
– Я настаиваю.
– Мам, я знаю, что тебе пора уезжать. Твой Таир уже все телефоны даже мне и Джоконде оборвал. Поезжай к нему, мне уже присмотр не нужен.
Маргарита Аркадьевна хитро прищурилась:
– После того, как ты разведешься.
Я вздохнула:
– Это дело небыстрое.
Родительница взглянула на часы:
– Ты права, минут сорок это у нас займет.
Развели меня за полчаса, двадцать девять минут из которого я прождала маму в коридоре, пересчитывая погибших в оконном межстеколье мух.
– Держи, – мама вышла из кабинета, помахивая документами. – Свидетельство о разводе. Погоди пальцами хватать, там еще чернила на подписи не просохли. Фамилию мы тебе вернули девичью. Так что паспорт советую потерять сразу, в новом у тебя даже отметки о браке стоять не будет.
– Начну жизнь с чистого листа? – невесело пошутила я, но документы взяла и аккуратно сложила их в сумочку.
Оказалось, что организаторские способности достались мне по наследству от матери, и что мне до нее еще расти и расти. Такси она заказала себе заранее, а багаж ждал нас в аэропорту.
– Когда ты только билеты заказать успела?
– Какие билеты? – по-девчачьи хихикнула Маргарита Аркадьевна. – Частный борт за мной супруг прислал.
– Значит, ты замужем за очень богатым человеком, – похвалила я. – Куда летишь?
– Пока в Лондон. Кстати, вот, возьми, – она протянула мне прозрачную папку. – Пришли кого-нибудь из своих юристов на совещание. Таир хочет в тебя кое-какие деньги инвестировать.
Я пробежалась глазами по строчкам и присвистнула, сумма была внушительной.
– Для чего еще нужны мужчины, – родительница щелкнула меня по носу. – Пока, ребенок, я позвоню сразу после приземления.
И она пошла к VIP-стойке в сопровождении одетого в летную форму предупредительного господина. Прощаться Маргарита Аркадьевна не умела и не любила, в этом мы с ней тоже были похожи.
Мой телефон был поставлен на беззвучный режим, я достала его из сумочки только когда вышла из аэропорта. Сорок неотвеченных вызовов! Я схватилась за голову и нажала на иконку автодозвона.
– Дарья Ивановна, какая приятная неожиданность!
Я сбросила вызов и подняла глаза на говорившего. Поднимать пришлось долго. За то время пока мы не виделись, Святозар, кажется, еще подрос, или я просто забыла, какой он здоровенный. Навий бог был одет в приличный темный костюм и окружен такими же приличными господами.
– Здравствуйте, – холодно кивнула я. – Святозар… Простите, не знаю вашего отчества.
– Ильич, – широко улыбнулся он. – Я подумал, что «Перунович» получилось бы слишком пафосно. Подождите, Дарья Ивановна, одну минутку.
Он склонился к одному из сопровождающих – высокому и русоволосому:
– Дальше без меня… я тут… до завтра меня не ждите…
Я поморщилась и пошла к стоянке такси.
– Тетенька, подождите, не бросайте меня, тетенька!
На нас удивленно оборачивались прохожие, поэтому я остановилась, поджидая.
– Ну чего ты, как неродная, – Святозар обиженно надулся.
– Что тебе нужно?
– Раз у нас с тобой деловые отношения, ты мне деловой разговор задолжала. На чашечку кофе пригласишь?
– Поехали ко мне в офис, вчера как раз кофе-машину подчинила.
– Скаредная ты, Дарья Ивановна. Я в кофейню хочу.
Я кивнула и развернулась обратно ко входу в задние.
– Нет, – Святозар схватил меня за руку. – Бурдой в картонном стаканчике от меня не отделаешься!
– Тогда куда?
Он меня здорово заморочил, раз я даже не удосужилась свою ладонь из его выдрать.
– Пошли, я тебе покажу.
Он повел меня к парковке, свободной рукой достал из кармана пиджака брелок, на нажатие кнопки откликнулся глянцево-черный «паркетник» из ближайшего ряда. Машина была очень мужской, одновременно и хищной, и надежной.
– Ты научился водить? – спросила я, садясь на пассажирское сиденье.
– А ты еще нет? – он уверенно завел мотор и плавно вырулил с парковки. – Дело-то нехитрое, с лошадьми управляться гораздо сложнее.
Пикнул мобильный, я открыла СМС-ку от мамы: «Ребенок, мы сейчас взлетаем. Я рассказала Святозару, где тебя можно найти, поэтому надеюсь, что ты проведешь неплохой день. Все, целую».
Я улыбнулась.
– Произошло что-то хорошее?
– Ты давно с моей мамой общаешься?
– Не скажу, – шутливо испугался он. – И с кем еще из твоего окружения общаюсь, даже под пытками не узнаешь.
– Подумаешь, тайны Мадридского двора! – я азартно стала загибать пальцы. – Во-первых – Пак, он от меня ваши мужские посиделки не скрывает. Во-вторых – Джоконда, мне она ни о чем не говорит, но, судя по костюму, до сих пор тебя консультирует. Третье – Жанка тоже в деле, у нее в саду несколько маленьких исконников появились – это точно твоя работа. Ну и Коллахан сказал, что подработка у него с новой фирмой… Получается, ты со всеми, кроме меня, отношения поддерживаешь?
– Получается, – он пожал плечами и ловко послал машину в переплетение улочек старого города. – Мы решили, что тебе нужно время.
– Для чего?
– Чтоб принять меня таким, каков я есть.
Святозар остановил машину и, обойдя ее, открыл для меня пассажирскую дверцу.
– Не сработает, – покачала я головой, принимая предложенную руку. – Разве что дружбу могу тебе гарантировать.
– Это уже немало, душа моя, – он наклонился и легонько поцеловал меня в щеку.
Прикосновение губ было легчайшим, но заставило меня вздрогнуть. М-да, Кузнецова, гормоны у тебя все-таки бушуют, и никуда ты от физиологии не скроешься. Так что держись, когда-нибудь и на твою улицу праздник придет, правда, не с этим персонажем.
Кофейня, которую выбрал Навий бог для нашего дружеского свидания, была премиленькой – уютный полуподвальчик на десяток круглых столиков. Зеленовато-малахитовая полутьма пахла хорошим кофе и специями. Посетителей было прилично. Но нас сразу же проводили к столику у витражного окна, официант щелкнул зажигалкой над витой свечкой и положил на скатерть папку меню. Святозар подвинул мне стул, сам присел напротив:
