— Ты должен мне рассказать всё, что знаешь про тайную пещеру и остров в ней, — строго приказал юный Блэк. — Скажи, Волдеморт хранит там источник своего могущества?
— Да, я знаю, что прячет милорд на острове, — монотонно начал бормотать Питер. — Там есть чаша с волшебным эликсиром, который называется «Изумрудное зелье». Тот, кто сможет вытерпеть его воздействие и не сломается, достигнет небывалых высот в магии. Когда чаша с зельем будет выпита полностью, у охотника за могуществом лорда появится возможность достать со дна медальон Салазара Слизерина с крестражем внутри. Если долго держать этот артефакт в мэноре, поближе к алтарю, то постепенно родовой камень тоже получит новые свойства и станет гораздо могущественнее, чем раньше, а частица души великого волшебника подымет уровень магии членов рода на несколько порядков. Это камертон ауры, настраивающий и усиливающий её. Вибрации крестража позволят удачливым магам сравниться с могуществом милорда. А ещё с помощью медальона получится раскрыть все секреты великого Салазара и даже обрести власть над Хогвартсом. Если бы милорд хотел, он бы давно завладел школой волшебства и чародейства по праву наследника Слизерина.
Глаза юноши засияли восторгом, а руки вспотели. Открывающиеся перспективы чуть не заставили его запрыгать от радости. В мыслях Регулус уже видел себя Великим Магом, мудрым министром магии и главой рода.
— Вот только Волдеморт заметит пропажу, — меланхолично проронил Петтигрю, обрывая мечты юноши.
— Ничего страшного, я трансфигурирую достаточно хорошую подделку, — отмахнулся Регулус. — Потом уже будет всё равно, что там найдёт Волдеморт. Блэки, малыш Питер, всегда только на своей стороне. А сейчас, толстый, быстро давай сюда портал в пещеру!
Петтигрю шагнул к стене, нажал точки в нескольких местах, и из тайной ниши выпал маленький плоский кусок металла, исписанный рунами. Толстяк протянул его Регулусу, и тот жадно схватил артефакт.
— Теперь, Питер, ты забудешь, что видел меня, и будешь считать, что потерял портал. Благо в твоём свинарнике это легко сделать. Мерлин всемогущий, ну и слизняк! Как ты вообще попал на Гриффиндор? Ни смелости, ни силы. Тьфу, смотреть противно!
Блэк как мог хорошо наложил на Петтигрю «Заклинание забвения». Тот даже не подумает, что его память немного поправили. Брезгливо оглядевшись вокруг напоследок и не заметив ничего интересного, Регулус вышел на улицу не прощаясь.
***
Едва только за дверью послышался хлопо́к аппарации, глупо хлопающий глазами посреди комнаты Питер, вдруг плюхнулся задом на стул и зло расхохотался. Если малолетний чистокровный ублюдок рассчитывал, что сумеет сломать волю прирождённого некроманта, то Регулус Блэк жестоко ошибся. Крысиная мордочка Питера искривилась в хищном оскале. Очень скоро в чёрном озере прибавится охранников, а смертельная ловушка, которую подготовил лорд Волдеморт для воров, попадёт в мэнор Блэков. Через несколько лет все жильцы поместья умрут. Бывший крестраж высосет магию из чистокровных ублюдков, которые ни во что не ставят простых людей.
Петтигрю никогда не забывал своих корней и в свободное время помогал матери. Он даже как-то приносил «Восстанавливающее зелье» её подруге. Та, как и мама Питера, видела потустороннее, хотя даже не предполагала, что сквибка. Лекарство помогло, и миссис Петтигрю ещё долго хвасталась подругам, какой замечательный у неё растёт сын. Может, через несколько лет мальчик станет доктором в какой-нибудь престижной частной клинике Лондона и прославится.
Миссис Петтигрю нашла своё призвание в искусстве. Картины, которые рисовала женщина, получили распространение среди лондонской элиты в обычном мире. Сейчас миссис Петтигрю жила в районе, где проживали известные в искусстве люди, а в их старом доме поселился Питер. И ему здесь нравилось. Вокруг было столько материала для опытов, что сердце молодого некроманта просто пело от восторга. Люди в старых доках пропадали постоянно, на это уже давно никто не обращал внимания.
Петтигрю был очень благодарен лорду Волдеморту, что тот установил у него в голове необходимые настройки и ловушки. Едва только Регулус бросил в него «Империус», как в голове Питера мгновенно активировалась программа, позволяющая отделить часть сознания от порабощённого разума. Поэтому он, внутренне похохатывая, скормил заносчивому слизеринцу откровенную ложь. Теперь тот напьётся «Изумрудного зелья» и точно умрёт. Милорд рассказывал, что спастись от этой отравы сможет только сильный волшебник, а не какой-то чистокровный сосунок. Мысленно пожелав Блэку поскорее сдохнуть, Питер снова завалился в кровать. Бодрствовать он предпочитал ночью, как, впрочем, и большинство некромантов.
***
Регулус не стал сразу активировать портал в неизвестную пещеру. Вначале он решил вернуться домой и заняться изготовлением подделки. В родовой библиотеке молодой человек нашёл примерное изображение медальона Слизерина и через несколько часов неумелых попыток всё-таки трансфигурировал похожий медальон. Затем Регулус прикусил язык от усердия и сочинил пространную записку о том, как раскрыл тайну могущества Волдеморта и как собирается уничтожить крестраж, умерев молодым.
Напустив туману, он подписался инициалами, которые нигде не использовал. Стал бы он так глупо сокращать своё имя, чтобы в итоге образовалась анаграмма Р. А. Б. Для будущего главы рода назваться рабом даже в анаграмме было неприемлемым. Поэтому Регулус решил, что таким образом сумеет сбить Волдеморта со следа, а заодно и посмеётся над его недогадливостью. Сунув записку в поддельный медальон, Блэк на всякий случай позвал с собой Кричера. Не став сообщать никому о предстоящей вылазке, он схватил домовика за лапку и активировал портал Петтигрю.
На острове всё было так, как и рассказывал жирный гриффиндорец. Регулус стойко выпил весь эликсир могущества из чаши, стараясь не обращать внимания на ужасные виде́ния. Он видел смерть Сириуса, убийство отца и матери, чувствовал, как его лицо обгладывают ужасные мертвецы, но ничто не способно остановить Блэка. Перед жаждой могущества усилия странного зелья были ничтожны. Он был наследником древнейшего и благороднейшего рода, а значит, был сильнее любых виде́ний.
Регулус вытащил из опустевшей чаши медальон Слизерина и слизнул с него последние капли зелья. Рядом топтался испуганный Кричер, он отчего-то каждую минуту просил его трансгрессировать домой. Регулус недоумённо осмотрелся вокруг, но ничего опасного не заметил.
«Наверное, старый эльф задержался на этом свете, раз начал бояться каждого шороха», — подумал молодой волшебник. Он приказал Кричеру отнести в мэнор настоящий медальон Слизерина и никому ничего не рассказывать, а свою подделку сунул в чашу, с удовольствием наблюдая, как волшебное зелье вновь начало образовываться, постепенно заполняя всё пространство.
Едва только амулет погрузился в зелье, Регулус удовлетворённо кивнул сам себе и сжал портальный амулет, мысленно приказывая вернуться в мэнор. Однако ничего не произошло. Регулус попытался просто аппарировать с острова домой, но трансгрессия тоже не сработала. Внезапно навалилась жажда, и Блэк вновь напился из чаши. Если бы он мог видеть ауры, то заметил бы, как истощается канал, ведущий к источнику на «Гриммо, 12». Магия рода текла нескончаемым потоком, но тем не менее в районе головы волшебника энергетическая оболочка начала покрываться безобра́зными язвами, и их становилось всё больше.
Пить захотелось ещё сильнее, казалось, что язык стал сухим и шершавым. Регулус с сомнением посмотрел на тихую воду и наконец не выдержал. Решив, что никто не узнает о его слабости, он лёг на камень возле берега. Приблизив лицо к тёмному зеркалу, Регулус сделал первый глоток воды и чуть не застонал от почти физического удовольствия. Прохладная жидкость лавиной свежести прокатилась по пересохшему горлу, а Регулус начал жадно пить.
Внезапно ему показалось, что из-под воды на него кто-то смотрит. Обругав себя за нелепые мысли, Регулус немного приподнялся и тут ему прямо в лицо вцепились кривые зубы мертвеца. Блэк попытался оторвать от себя казавшийся ледяным труп неизвестного человека, но тот держался крепко, продолжая терзать плоть. Мертвец был очень тяжёлым, и Регулусу никак не удавалось отцепить его от себя. Блэк попытался выхватить палочку, но почувствовал, как в его руку тоже вонзились чьи-то острые зубы.
