было малолюдно, редкие прохожие выглядели празднично. Лишь одиночные машины, проносившиеся на повышенной скорости, пугали пешеходов тревожными гудками.
Столица еще не знала, что на границах уже полыхает пожар войны и передовые части ведут тяжкие бои, пытаясь задержать врага.
В Кремле все выглядело как в обычный выходной день. Часовой у Боровицких ворот, подтянутый и щеголеватый, взял под козырек и, как всегда, заглянул в машину. Немного сбавив скорость, мы въехали в Кремль. Я внимательно смотрел по сторонам — ничто не говорило о тревоге. Встречная машина, поравнявшись с нашей, как было принято, остановилась, уступая дорогу. Кругом было тихо и пустынно.
„Наверное, руководство собралось где-то в другом месте, — решил я. — Но почему до сих пор официально не объявлено о войне?“
Не застав никого в Кремле, вернулся в наркомат.
— Кто-нибудь звонил? — был мой первый вопрос.
— Нет, никто не звонил.»
У сухопутных военных было примерно так же. Только Семен Константинович Тимошенко, в отличии от адмирала Кузнецова, струсил и не привел армию в боевую готовность без разрешения Сталина. Как написано у Жукова, вечером 21-го июня от командующего Киевским округом Кирпоноса было получено сообщение о перебежчике-ефрейторе, Жуков побежал с этим сообщением к Тимошенко, Тимошенко позвонил Сталину, Сталин сказал им подъехать. Зашли в кабинет к Сталину, вскоре подошли и члены Политбюро. Так написано у Жукова.
Немудрено, что на таком навозе тотального вранья у нас среди разведчиков развелись Резуны-Суворовы.
Благо, у нас теперь есть Журнал посещений кабинета Сталина и мы можем заполнить некоторые пробелы в памяти маршалов и адмиралов. Кстати, а как этот Журнал получил перебежчик Резун, находясь в Англии, если ко времени издания его «Ледокола», Журнал у нас еще не публиковался?..
Субботний день 21 июня 41-го, судя по Журналу, был не совсем обычным днем. К слову, в стране в это время была шестидневная рабочая неделя, Сталин работал, как и все советские люди, 6 дней в неделю, в Журнале отсутствуют записи только в воскресные дни. И то, Журнал фиксировал работу Сталина только в Кремлевском кабинете. И посетителей, которые не относились к секретариату Иосифа Виссарионовича, а в секретариате был не один Поскребышев. По субботам с вечера Сталин осуществлял прием. Но 21 июня делегация, если можно так выразиться, была особенно представительной. Один только список присутствовавших в кабинете перечеркивает принятые представления о последнем предвоенном дне. И не после того, как Тимошенко с Жуковым зашли в кабинет, туда прибыли члены Политбюро, а совсем наоборот.
В 18.27 в кабинет вошел Вячеслав Михайлович Молотов. В 19.05 — целая делегация: Ворошилов, Берия, Вознесенский, Маленков, Кузнецов (который не смог вспомнить, что он был там в этот день), Тимошенко (без Жукова) и некий товарищ Сафонов, личность которого установил Резун-Суворов. Установил правильно, и сделал вывод о том, что присутствие товарища Сафонова означало о завершении подготовки к нападению. Черт с ним, с этим Резуном, но должность у товарища Сафонова была очень интересной в разрезе того, что «Сталин не верил и надеялся оттянуть»…
Молотов, Ворошилов, Берия, Маленков. Будущие члены ГКО. Т. е., 21 июня в кабинете Сталина собралась верхушка власти. Но войны не ждали. Плюс — Нарком Обороны и Нарком ВМФ. И товарищ Сафонов, начальник мобилизационно-планового отдела Комитета Обороны при СНК СССР… Э-э-э, а зачем начальника мобилизационно-планового отдел отдела позвали? Так войны не ждали, что даже мобилизацию намеревались начать проводить? Конечно, ни для чего другого товарищ Сафонов на том совещании и не был нужен, кроме как для получения задачи на подготовку документов о мобилизации…
В 20.15 из кабинета вышли Вознесенский, Кузнецов, Тимошенко, Сафонов. В 20.50 вошли Тимошенко, уже с Жуковым и Буденный, через 5 минут после них — Мехлис. Нарком обороны со своими заместителями. Вышли военные через полчаса.
Что они у Сталина делали эти полчаса? Наверно, Директиву № 1 сочиняли. Она же ведь настоящая, правда? Только почему-то все события вокруг сочинения Директивы № 1, как их описал ее сочинитель, маршал Жуков, никак не совпадают с реальными событиями, зафиксированными в Журнале. Ни по времени, ни по людям.
Записи в Журнале совершенно не совпадают с принятой исторической версией о последнем предвоенном дне, основанной на воспоминаниях присутствовавших. Да ведь из присутствовавших воспоминания оставили только Жуков и Кузнецов!
Поэтому Резун сделал вывод: врали, значит что-то скрывали. А что могли скрывать? Резун догадался: готовились не к обороне, а к нападению, поэтому скрывали. Ведь если бы готовились к обороне, к приведению войск в готовность для обороны, то зачем врать и скрывать?
Витёк, в такие поддавки тебе только с нашим Лёшей Исаевым играть. Мы же открываем доклад Хрущева на 20-м съезде и в нем читаем, что считать Сталина виновником в неприведении войск в готовность там прописано черным по белому. Врали и скрывали, согласно решениям 20-го съезда. Согласно этим решениям история войны была переписана с тем, чтобы на Сталина возложить вину за неготовность страны к войне. Которой не было. Не вины, а неготовности не было.
Задержите дыхание и наберитесь терпения пока. Я сейчас вас удивлю. Не только Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов успел привести флот в боевую готовность, но и С. К. Тимошенко с армией всё успел. Даже Западный военный округ генерала Павлова был приведен в готовность. Даже авиация этого округа…
* * *
Что вам недоговаривают такие, как Солонин и Исаев, которые пишут о том, что причиной больших потерь нашей авиации в первые дни войны было несвоевременное приведение ее частей в боевую готовность, о том, что в некоторых подразделениях даже топливо слили с самолетов и разрядили оружие, что на полевые аэродромы не перегнали своевременно самолеты, что на стоянках они скученно стояли и незамаскированными?
Всё это было. Но что вам недоговаривают? Насчет перелета на полевые аэродромы ночью 22 июня — понятно. Директиву № 1 сочинил либо совершенно ничего не знающий об авиации человек, либо ее написали в расчете — «быдло схавает». Но, может быть, нужно было заблаговременно передислоцировать самолёты со стационарных аэродромов на полевые, ведь те же мехкорпуса стали приводиться в повышенную боеготовность еще с 17 июня, о чем достаточно сведений в материалах известной комиссии Покровского? Геринг за такое решение наградил бы наших авиационных начальников железными крестами с дубовыми листьями. Такой подарочек! Даже в самые последние предвоенные дни немецкая авиация совершала внаглую разведывательные полеты над нашей территорией, немцы выявили бы неизвестные для них полевые аэродромы, тогда точно была бы катастрофа.
Еще и горючее слили, оружие разрядили… А
