помрачнел, затем с кряхтением поднялся на ноги. — Сейчас приведу себя в порядок, а потом наведаюсь к прибывшим целителям, попрошу снадобья, чтобы разум на место вернулся.
Июлия все-таки проводила слегка шатающегося Гелиоса до душевой, затем сбегала на склад, принесла чистый комплект одежды и положила под дверь. Сама она едва успела умыться, почистить зубы, а затем расчесать и переплести косу. Интересно, чем кормить болезного после серьезной черепно-мозговой травмы? Кофе, к которому он пристрастился наравне с Индрой, однозначно под запретом, да и шоколад тоже. Надо наведаться на кухню, проверить, вдруг Витт догадался оставить хотя бы плошку куриного бульона?
Коридор, ведущий в поварское царство худенького дворфа, был мрачен и пуст, да и на самой кухне не горел свет. Наверняка Витт решил задержаться с прибывшими гостями и обсудить текущие дела. Придется самой взглянуть, что есть в холодильнике, а если ничего подходящего — сварить овсянку с молоком и медом, ее точно можно всем. Июлия дошла до поворота и замерла.
Что-то было не так. Из темноты доносилось тяжелое дыхание и странное шарканье, словно по бетонному полу скребли острыми когтями. Вот невидимый чужак задел в темноте один из ящиков с овощами, стоящих напротив кухни, и недовольно рыкнул. Душа у феи едва не ушла в пятки. Стиснув зубы, чтобы не заорать, она на цыпочках попятилась назад, и пятилась до тех пор, пока не уткнулась спиной и затылком во что-то большое, теплое и пахнущее липовым цветом.
— Поймал! — Гелиос охотно сомкнул руки на ее плечах, но Июлия даже не отреагировала, успев только всхлипнуть и ткнуть пальцем в темноту, из которой на обоих надвигалось нечто, пока невидимое, но явно очень большое.
Рыжий замер, затем отодвинул девчонку за спину и вытянул ладонь вперед. И тут же тихо выругался.
— Ровена огненную магию заблокировала, кочерыжка сушеная! Еще и, небось, по приказу Рагнара. Да чтоб ими обоими пень лысый на охоте подавился!
«Нами подавятся намного раньше, причем, неизвестно кто», — подумала Июлия, выглядывая из-за его плеча.
Личина непрошенного гостя проявилась в следующую же секунду, когда из темного коридора высунулась серая чешуйчатая морда ищейки и подслеповато заморгала в потоке электрического света, льющегося из открытой душевой. Высота твари была не менее двух с половиной метров.
Но Июлия за время жизни в бункере стала спокойнее и увереннее в собственных силах. Поэтому желание завизжать во все горло она успешно подавила и сразу же толкнула ящера привычной воздушной волной. Тварь явно не обрадовалась приветственному жесту, с воем улетев в конец коридора.
— Бежим! — Июлия схватила Гелиоса за руку и припустила вперед.
Иномирная мертвая вода в тандеме с кристаллами оказалась выше всяких похвал — рана на голове сокола затянулась, а сам он вполне успешно передвигал ноги, правда, опираясь на локоть феи. Они успели вовремя — как только дверь в лазарет закрылась за их спинами, и деревянный затвор упал в пазы, снаружи раздался удар, от которого со стены посыпалась штукатурка.
— Упырь чешуйчатый, — заскрежетал зубами Гелиос, тяжело дыша. — Я не могу долго бегать… пока…
Июлия с отчаянием оглянулась по сторонам. Как назло, под рукой ни ножа, ни пистолета! Хорошо, беспомощные Илонины подопечные спят в другом конце крепости и за бронированной дверью.
— Уходи, — вдруг сказал рыжий. — Я попробую его задержать.
И закашлялся, со стоном сжав виски ладонями.
— Нет, я тебя все-таки тресну в лоб, — возмутилась Июлия. — Чтобы я раненого друга бросила на растерзание чудищу? Лучше помолчи, хоть раз в жизни! Дай подумать.
Острый на язык сокол отчего-то зарумянился, словно польщенная девица, и замолк. Июлия огляделась по сторонам. Сосредоточиться мешал вой ищейки и удары в ходящую ходуном дверь. Через пару минут тварь ее просто вынесет своей тушей, и тогда несдобровать обоим.
Можно действительно потянуть из Гелиоса жизнеогонь, но тогда есть шанс, что его состояние ухудшится. Не зря же Ровена прописала соколу постельный режим. С другой стороны, лучше уж потом долго болеть, чем попасть в зубы твари, ядовитой для иномирного жителя. Так вообще без шансов, под рукой ни кристалла, ни антидота. Но сколько придется взять жизнеогня, чтобы победить ищейку? Июлия не знала. А у самой силы тоже на исходе, пять часов сна и нервотрепка сказались на самочувствии не лучшим образом. Драться в таком состоянии она точно не сможет.
Значит, надо бежать.
Фея с тревогой нахмурилась, и тут ее взгляд упал на распахнутую балконную дверь. Как хорошо, что лазарет на первом этаже! Но рыжий не сможет спрыгнуть даже с небольшой высоты, ему прямо сейчас нехорошо, вон, едва стоит у стены осунувшийся и бледный.
Раздался треск, одна из досок на дверном полотне отлетела в сторону, и в дыру просунулась когтистая лапа. Гелиос отшатнулся в сторону, но тут же снова облокотился на стену, переводя дух. Нет, в таком состоянии он не дойдет до балкона даже с посторонней помощью. Июлия взглянула наверх, на высоченные потолки, и прищурилась. Идея была идиотской, но другие варианты отпадали, а медлить уже нельзя.
Фея сделала к раненому шаг, протянула руки и скомандовала.
— Обними меня покрепче.
— Мне нравится этот план, — усмехнулся сокол побелевшими от боли губами. — Но ты не могла его предложить хотя бы час назад? Трудно подобрать более неподходящее время.
Дверь содрогнулась еще раз, и вторая доска рухнула на пол.
— Обними. Меня. Крепче, — отчеканила Июлия. — Говорливый ты сукин сын.
Судя по лицу Гелиоса, он с удовольствием бы сказал в ответ очередную похабную гадость, но беснующаяся у входа гадина не оставила на это времени. Поэтому он прижал фею к себе и уткнулся носом ей в волосы, успев шепнуть: «Теперь и помереть не обидно».
— Помирать пока погодим, — хмыкнула Июлия, крепко обнимая рыжего за талию и изо всех сил стискивая пальцами кожаный ремень на зеленых военных брюках. — Главное — не разжимай руки.
Дверь с грохотом рухнула на пол, подняв клубы пыли. Доски разлетелись в разные стороны, а тяжелый затвор, напоминавший по величине деревянную дубинку, взмыл в воздух и ударил ворвавшуюся рептилию по морде. Рыкнув от боли, ищейка с досадой дернул головой, обернулся по сторонам и раскрыл пасть, увидев проплывшие прямо перед носом тяжелые армейские ботинки сорок пятого человеческого размера.
— Ты что, рехну…
— Заткнись! — прокряхтела Июлия, взмывая под самый потолок. — И не дергайся. Уроню же!
И поплыла к открытой балконной двери, с усилием перебирая ногами. Чертова гравитация, чертовы законы физики, даже колдовством их не обмануть! Подумаешь, мужчина в два раза тяжелее нее самой. Она же поднимает его не физически, а магически! Но
