«откатывать» буду, дабы Тира не комплексовала из-за нашей «разницы в возрасте». Хех... она ещё не знает, что я, на самом деле, гораздо её старше...
Распространение веры было мне на руку не только ради поддержки низшего слоя населения. «Божественность» на порядок упрощала управление людьми. Там, где приходилось принимать какой-то спорный закон или новые реформы, нужно было либо принуждать к подобному силой, либо... верой.
А такое делать приходилось! Например «божественный я» напряг память, вытаскивая из неё правила работы с полями и условия работы с пшеницей, овощами и прочими, важными для средневекового времени, вещами, одновременно «придумывая» новые инструменты для работы с ними, вроде доработанного плуга.
А вспомнить оказалось, было что, хоть и пришлось серьёзно поломать голову и даже обсудить кое-что с мейстерами.
В это время люди уже знали, что землю нужно вспахивать, но... это всё. Крестьяне использовали для подобного дела мулов, либо впрягались сами, кто как мог себе позволить. Так что я «подарил» им радость удобрений.
Разумеется, пришлось составить небольшой свод правил, которые стали распространять через храмы. Мои священники, - а ими чаще всего становились ветераны и были они скорее «боевые священники», которых начали называть «апостолы», - ходили по деревнями и доносили «слово Небесного Клинка».
- Было ему видение ниспослано и поделился он им со слугами своими, дабы прикоснуться могли мы к его мудрости великой! Так слушайте же, волю «Небесного Клинка»!
Собрания проводились на каждой деревне, по всей моей земле. А для начала решил ограничиться лишь ей и территориями вассалов, до которых донёс тему ранее. И вот, началось «просвещение».
Навоз - «радость растений», ибо «растение не имеет чрева, но использует вместо чрева почву». Поэтому важно, чтобы в почве вокруг растения располагалась «гниющая пища, затем влажность её притягивалась корнями, и они питались бы ею».
Я также подчёркивал роль качества органического удобрения: «Необходимее, чтобы оно было на пути к разложению, чем оказалось высохшим». Указывал четыре принципа вспашки полей: «открывание, уравнивание, перемешивание, рыхление». Ведь плотная почва вредна растениям. Решая вопрос о способе и глубине вспашки, «нужно, рассмотреть землю». Плохие почвы следует «врачевать», добавлять в «холодную» почву «рытую глину», в плотную почву - песок. Однако «солёная и горькая почва никогда не примет врачевания».
Необходимо давать земле отдыхать, чтобы она приобрела «силу, соответствующую большему или меньшему плодородию, теплу, влажности, тучности, пористости и мягкости почвы». Расписал и про дренаж избыточно увлажнённых земель.
«Не взрывайте глубоко плохую или унавоженную почву, так как навоз истощается, углубляясь в землю. В болотистой и сырой местности ройте канавы, чтобы вода стекала в них и почва освобождалась от воды».
Как и говорил ранее, привлекал даже мейстеров, которые в агрономии также кое-что понимали. Вот и получилось, совместными усилиями, собрать небольшую брошюру, на два десятка страниц, которые и начали распространяться среди моих храмов, которых было аж четыре (не считая недостроенного в Ланниспорте), а от них устные сведения шли уже по деревням.
В дополнение к сказанному, попросил апостолов донести до крестьян, дабы они первоначально сами осуществили проверку, работая по моему «методу» не по всем полям, а по одному, а далее сравнили результат.
А то знаю я, будут работать «по новому», но переживать, что ничего не получится и они всё испортят. Некоторые, небось, специально станут делать по старому, но будут бояться в этом признаться. А я что, зверь что ли какой-то? Не-е, это не про меня! Так что дадим им убедиться в верности моих советов, а там уже сами побегут драки за навоз устраивать, хе-хе!
И не прогадал!
Уже через несколько месяцев стало наглядно заметно, как удобрения и правильно вспаханная земля приносят свой результат. На «проверочном» поле растения росли на порядок лучше и быстрее, были они более здоровыми и крупными. А значит, я дал очередной хороший «пинок развития» своей территории.
Но не реформами едиными... кроме работы с землёй, армией, стройкой и мистической силой, важно было уделять время и внимание «социальному аспекту», особенно тому, за который были уплачены такие деньги...
- Рассказывай, что случилось? - посадил я Серсею на колени.
- Ванеса обзывала меня ряженой куклой и неуклюжей коровой! - она завозилась, гневно махнув тонкими ручками, - а слуги не стали её наказывать! Арвинд, почему так?!
Как-то претило мне, когда меня называли «дядей», так что и Дия, и Серсея получили возможность звать меня просто по имени. Остальные, даже дети, таких поблажек не имели, а потому был «лорд».
- Потому что она не до конца осознаёт свои поступки, - объяснял я юной блондинке, - я скажу слугам, чтобы они пресекали подобные действия, но ты ведь имела в виду явно физическое наказание, верно?
- М-м... - почесала она подбородок, - наверно..?
- Смотри, - принялся я показывать чуть ли не на пальцах, достав пергамент и перо, после чего начал рисовать. Наглядный результат даёт гораздо лучшее понимание ситуации, чем просто слова. Ради подобного бумагу было не жаль.
- Тяжесть наказания должна соответствовать тяжести проступка. Например, один крестьянин украл курицу, второй - убил стражника, а третий - против слова лорда охотился в лесу...
Я рисовал человечков и простенькую «схему» правосудия, просвещая свою четырёхлетнюю подопечную.
Угу, продолжал держать «руку на пульсе», активно контролируя свою воспитанницу и вложение валирийского меча. Минимум пару раз в неделю, я собирал Арона и Серсею, где рассказывал им сказки, со всегда прослеживаемой моралью, которую мы разбирали отдельно, проверял выполнения заданий учителей, обсуждал совершённые косяки, подробно и на примерах показывая, почему так делать было нельзя и как в такой ситуации было нужно поступить.
Я добился от них полного доверия, ведь даже неприглядные поступки и желания разбирал по полочкам, стремясь узнать истинную причину.
Например: воровство еды с кухни, издевательства над сверстниками и всё в таком ключе. Я не принимался сразу осуждать их, выговаривая, насколько это «плохо». Мы, все втроём, так как больше никого я в такие моменты и близко не допускал, обсуждали, зачем такой поступок вообще был совершён. В чём цель?
И почти всегда эта самая «цель» не была плохой. Просто дети ещё не до конца понимали, как можно достичь её по другому. А потому грамотные объяснения позволяли расставлять всё по полочкам и действительно прививать им те качества, которые я хотел видеть.
И нет, это не «благородство». Оно... честно сказать, переоценено. Мне нужны были те, кто умеет думать. Интеллект - это ключевое для любого мира, хоть древнего, хоть современного. И чем выше положение
