также одному из претендентов побыстрее разрулить сложившуюся ситуацию.
Часть воинов Карелла осталась в Кифе в качестве охраны, а другая должна была отбить у Элгана Раску. Если всё пройдёт удачно, Грас оставит в городе надёжную охрану и поедет в Улм, примет командование над тем отрядом, что там квартирует, и поведёт в Латрас, чтобы ожидать нашего возвращения. Но всё-таки такие объяснения не устроили и я прямо спросила:
– Всё равно не понимаю, почему ты решил ехать с нами и оставить всех своих на Граса и Берка?
Карелл немного помолчал, подтягивая поводья, а потом ответил:
– Решил взять пример с тебя.
– В смысле?
– Но ведь ты уехала из Латраса, хотя никто из наследников так не поступил, и не побоялась покинуть город.
– Но я наняла ангалинов…
– И я везде оставляю своих людей и плачу им хорошо, – атаман вздохнул, а потом добавил: – Я подумал, что надо держаться поближе к богам, раз уж они так благоволят…
Этот месяц путешествия не только для меня, но и для Макса и Бу оказался трудным. Меня хотя бы походы в библиотеку да изучение языка древнейших с Дайком и Кареллом спасали от ежедневной рутины, а вот им было несладко, так как постоянно приходилось отсиживаться в кибитке – слишком уж оживлённой была округа, и мы очень часто ехали то с караванами, то с другим кочующим людом.
Наша внешность была идеальна, никто не обращал на троих путников особого внимания. Я старалась отмалчиваться и по возможности тоже пряталась в кибитке, а угрюмый вид Карелла не слишком привлекал разговорчивых попутчиков. Но когда мы пересекли Дикую тропу, Макс и Бумер смогли покидать кибитку не только по ночам, но и днём, ну а я, наконец, прекратить противные закапывания глаз, которые выносить уже не могла.
Глава 18
У озера было тихо. С одной стороны высились почти голые скалы, а с другой – плотной стеной стоял лес. Макс исчез в озере ещё до заката, с наслаждением добравшись до большой воды, Карелл с Дайком занимались костром, готовясь к ночлегу, а я решила искупать лошадей – давно не выпадала такая возможность. Жёсткий парик, подкладное пузо, две юбки, нижняя и верхняя, дурацкие туфли – весь этот кошмар, придуманный Берком, но так верно служивший всё это время, был сброшен словно надоевшая, зудящая кожа.
Вынырнув, я блаженно выдохнула: «Ну наконец-то! Маскарад больше не нужен!» На противоположном берегу озера начинались территории горных волков и уже более трёх суток в округе не встречались ни хутора, ни деревни. Кристально-холодная вода, которую я так люблю, чистое небо, сверкающее в ночи россыпью драгоценных камней, послушные единороги, с довольным фырканьем бродящие по мелководью, тёплый огонёк пламени на берегу… На Земле, на своей родной планете, я никогда не ощущала такого единения с миром, природой, Вселенной, самой собой…
Я знала, что за мной наблюдают, только это совсем не беспокоило, пусть любуются. Первозданной красоты озеро, женщина, купающая лошадей, ночь, сверкающее небо – картина достойная кисти художника. Мы уже настолько хорошо ладили между собой и так сблизились, что не только Дайк, но и Макс, и даже Бумер воспринимали Карелла как своего, словно он был с нами всегда. Наверно потому, что его слова, жесты, всё поведение ни разу не дали повода усомниться в нём и пожалеть о том, что мы взяли его с собой, хотя поначалу и было ощущение, будто он навязался или заставил нас подчиниться его воле. За весь месяц не случилось ни одного серьёзного конфликта, чему я весьма удивлялась, зная вспыльчивый характер Макса. Свои проблемы они как-то решали между собой, не втягивая меня, а вот когда я несколько раз нарывалась на ссору, дружно умудрялись меня успокоить. Короче говоря, хоть к ране прикладывай!
Когда я вымыла лошадей, вдоволь наплюхалась и вылезла на берег, где ждал горячий ужин, раскладушка у костра, чистая одежда и новые сапоги из змеиной кожи (Макс всё-таки нашёл крупных змей, а лучший мастер в Кифе пошил их меньше чем за сутки), ощущение какой-то космической благодати наполнило каждую клетку тела. После каши Карелл протянул кружку с горячим травяным чаем:
– А вот теперь мы пойдём купаться…
Сначала они плавали вдвоём, а когда вынырнул Макс с огромной рыбиной в зубах, я так поняла, что это наш завтрак, зрелище стало ещё более интересным. Сверкающий ангалин в воде – само по себе нечто удивительное, а Дайк с Кареллом ещё подняли вокруг него тучи брызг, и этот искрящийся фонтан выглядел словно фантастический золотой взрыв.
А утром исчез Бумер и в этом не было ничего удивительного. Ещё на закате до нас донёсся долгий, далёкий-далёкий вой, и мой волк услышал его. За последнюю неделю пути мы купили у местных двух инвалидных коз: одну с переломанной ногой, другую – странно кашляющую, и старую-престарую корову с такими скрученными рогами, что мои мужчины долго удивлялись, почему её до сих пор не зарезали. Оказалось, она каким-то чудом ещё доилась, но хозяева продали её нам с огромным удовольствием, учитывая предложенную цену. Это была дань горным волкам, чтобы они пустили нас в свои владенья. Идею купить жертвенных животных, которые и так были обречены, подал Берк ещё в Кифе, потому что убивать волков я категорически не хотела, а это был единственный шанс задобрить опасных хищников.
Встреча с горными волками меня не сильно пугала – это не кархароны, а вот Нянь и атаман готовились к очень жёсткой встрече. Меня страшило возможное расставание с Бумером, ведь волки могли принять его в стаю, а могли и убить. И поэтому когда утром он не отозвался на наши призывы, а на узкой полоске песка у берега мы обнаружили его следы, ведущие в сторону леса, у меня упало сердце. Бумер услышал зов стаи и убежал, притом так, что мы сразу и не заметили его исчезновения, а вот что будет дальше с любимым лохматым воспитанником, оставалось загадкой.
Глава 19. Раска
Жаркое из молодого козлёнка просто таяло во рту. Грас уплетал за обе щёки, а хозяин, фаэдр Раал, всё подкладывал и подкладывал ароматные кусочки. Глотнув пива, гость выдохнул и блаженно откинулся к спинке широкой скамьи:
– Всё. Больше не могу. Спасибо, старина, так вкусно лишь у тебя получается!
– На благо, только на благо! Для вас старался! – хозяин таверны кликнул юношу из кухни, который быстро убрал миски-тарелки и поставил на стол две кружки терпкого пива.
Фаэдр Раал, действительно, старался на
