энергии. На мгновение я почувствовал эйфорию, казалось, что все границы тают и больше нет ничего, что могло бы остановить Меня, Мильтена Всемогущего – Величайшего мага всех времён и народов. Наваждение угасло также резко, как и возникло, будто кто-то оборвал незримую нить, тянущуюся к подземному резервуару магии. Голова закружилась, сосуды в висках запульсировали, я еле удержался от падения, схватившись руками за каменный алтарь, и едва не уткнувшись лицом в лежащего там скелета. С потерей невидимой связи Мильтен вновь стал обыкновенным человеком, пленником барьера, оказавшимся ко всему прочему на пороге изгнания из ордена магов огня. Всё, что у него осталось, это лежащий в кармане орочий талисман. Каким бы целям он не служил в прошлом, сейчас эта грубая и неказистая вещица была последним шансом что-то исправить, избежать несправедливости.
Крепко встав на ноги и убедившись, что головокружение прошло, я собрался с мыслями, пытаясь понять произошедшее минуту назад. Неосознанно я исполнил один из древних ритуалов для которых было построено каменное кольцо. Запасённая за последние годы энергия, конечно, не стала моей – впитать такую мощь было не по плечу никому. Однако, силы восстановились, я был бодр, лёгок и готов действовать. Несмотря на жгучее желание как можно быстрее вернуться в обитель магов, я не мог позволить себе такой роскоши – для начала надо было изучить оказавшийся в моих руках талисман. Для этого нужна была тишина и спокойствие, и потому я решил вернуться в убежище, где теперь проходили наши встречи с друзьями.
Я шёл размеренно и неспешно, стараясь внимательно глядеть по сторонам. Утром я мог рассчитывать на то, что орки ещё не начали дневную охоту, теперь же в любой момент мне грозило натолкнуться на их отряд. Выйти с плато можно было лишь двумя путями – к Новому лагерю, по той дороге, что пришёл Везунчик, или также, как я проходил утром. Первый путь был гораздо безопаснее, но вёл совершенно не в том направлении, и потому пришлось рискнуть и пройти через пустоши на виду у орков. Как я и опасался, их патрули были уже всюду. Возможно, встреченные мной утром варвары предупредили своих сородичей, потому что теперь дорогу преграждала целая орава орков. Они не поднимались на плато, но и никуда не уходили, будто ожидая моего возвращения.
Гордыня, недавно так щедро подпитанная кругом камней, не дала мне отступить. Орки – всего лишь дикари, примитивные машины для убийства, магу огня негоже прятаться и бояться их. На моей стороне было преимущество высоты и возможность нанести первый удар. Чтобы не захламлять карман, служащий хранилищем рун, пришлось надеть трофейный амулет. Мне было немного не по себе от украшения, снятого с живого мертвеца, однако выбирать не приходилось. Надев талисман, я не почувствовал ничего необычного, будто в нём не было ни капли магии. Это было странным, но ничего не означало – я сам видел, как он поглощал огонь.
Нацепив поверх мантии амулет, я взял в руки руну огненного шара. Привычный образ заклинания возник в моей памяти и пламя начало разгораться меж разведённых рук, однако плазменный шар расширялся неохотно, небольшие протуберанцы то и дело вылетали из него, норовя обжечь мои ладони или воспламенить одежду. Это было непривычным, никогда раньше отработанное до мелочей заклинание не давалось мне с таким трудом. Причина возникших проблем очень быстро обнаружилась – ей был висящий на шее амулет. Огненный шар вырывался из рук, изгибался, превращался в эллипс, стремился соприкоснуться с талисманом. Магия, наложенная на эту вещицу, не только защищала меня от вражеского огня, но и мешала создавать свой. Я попытался вложить в заклятье больше энергии, усмирить его силой – это получилось, но для успеха потребовалось едва ли не вдвое большее напряжение, чем обычно. Теперь мне становилось понятно, почему Ксардас оставил артефакт валяться в склепе. Видимо, талисман слишком сильно искажал магические потоки и мешал творить заклятья. Это обстоятельство существенно уменьшало его ценность для мага, хотя для моих целей он всё же годился.
Разум взмолился, прося меня одуматься и отступить, пока ещё было не поздно, но какой-то неясно откуда взявшийся мальчишеский азарт не дал мне этого сделать и погнал меня в бой, будто от этого зависела судьба мира, будто не существовало другой дороги и нельзя было ни при каких обстоятельствах повернуть назад. Я смогу победить, прорвусь, испепелю всех, кто встанет на пути…
Не я один заметил орков – они тоже уже давно обратили на меня внимание, но я был слишком близко от запретного плато. Когда в моих руках разгорелся огненный шар, они явно занервничали и начали оглядываться в поисках укрытия. Я не дал им шанса сбежать и усиленным телекинетическим зарядом направил сгусток пламени вперёд. Орки были не менее, чем в ста метрах от меня, а огненный шар двигался слишком медленно, чтобы они восприняли угрозу всерьёз. Судя по жестикуляции, их даже забавляла моя попытка нападения. Мало кто знал, что при желании маг может даже на удалении контролировать своё заклинание. Это было нелёгким упражнением, и почти никто не использовал такую тактику в бою – требовалось ужасающее сосредоточение внимания, за это время и с теми же энергозатратами можно было пустить по прямой три, если не четыре таких же огненных шара. Но мне это сейчас было ни к чему – враги без особого труда уклонились бы от всех.
Когда мой уже изрядно угасший с расстоянием снаряд безобидно пролетал мимо одного из дикарей, я резко перенаправил его в сторону. Орк, беззаботно потешавшийся над рассекающим воздух огненным шаром, был застигнут врасплох неожиданным манёвром. Раскалённая плазма ударила ему в грудь, сжигая шерсть и кожу, вгрызаясь в плоть, прорываясь сквозь рёбра. Лишённый всякой защиты дикарь жутко закричал, инстинктивно схватился руками за почти беспрепятственно втекающий в его тело плазмоид, обжёг руки и рванулся в сторону. Но было уже поздно – пламя добралось до внутренних органов и на последнем вздохе вспыхнуло с ещё большей силой, объяв свою жертву почти целиком. Сделав несколько неуверенных шагов, полыхающий орк упал замертво. Его товарищи в гневе загомонили, выхватили топоры, дали команду псам, и, наплевав на все запреты, бросились на меня.
Я больше не стал экспериментировать с
