Я заискивающе улыбнулась нахмуренной девице.
– Ладно! Все равно продажа.
Следующие минут пятнадцать мы с Крендином скучали, ожидая, пока она проверит подлинность всех монет, их вес. Наконец пухлая пачка тысячных перекочевала из ее цепких пальцев в мой карман. Я кивнула не сводящему с меня глаз Крендину.
– Пойдем.
Он сделал за мной пару шагов и остановился.
– Что-то я не понял! Тайна! Ты только что сменяла настоящее эльфийское золото на бумагу?!
Черт!
Закатив глаза, я обернулась. Успокаивающе махнув появившейся в окне девице, заискивающе улыбнулась поднявшемуся с кресла охраннику, ухватила гнома за руку и многозначительно покрутила пальцем у виска.
– Толкиенутый ролевик. Думает, что он гном.
Девица, фыркнув, исчезла, а охранник, облегченно кивнув, снова уселся на место.
– Тайна, ты меня пугаешь! – продолжал разоряться Крендин. – Я и есть гном!
– Ну конечно! Конечно, ты – гном, – обменявшись с охранником многозначительными взглядами, согласилась я, утаскивая его за дверь, и, оказавшись на улице, напустилась на Крендина: – Че, совсем сдурел? Это мир – где верят во все, что можно объяснить, пусть даже белой горячкой и шизофренией. Все остальное, будь хоть тысячу раз доказано, не существует! Или тебе придется доказывать обратное в психушке. А, судя по рассказам Светки, туда лучше не попадать! Теперь запомни! Ты – человек! Зовут… мм… Кирилл. Кличка – Крендель! Безработный. Запомнил?
Крендин ошарашенно поворошил кудри, поежился и как-то жалобно попросил:
– Пошли, а?
– Зачем идти? Вон такси стоят. Доедем!
Видно было, что Крендин ничего не понял, но, уверенно кивнув, пошел за мной.
Заглянув в первую машину, я улыбнулась курившему в окно парню.
– Нам друзей забрать. Тут недалеко. А потом до площади Калинина. А точнее до Ждановки.
Парень ненадолго задумался.
– Ждать долго?
– Да нет.
– Тогда двести пятьдесят.
Я хмыкнула.
– Это в смысле за час?
– За час триста пятьдесят.
– Это что, за это время так цены выросли?
– За какое время? Как бензин после Нового года подорожал, так и выросли.
– Э-э-э, а сейчас, если я не ошибаюсь, конец февраля две тысячи восьмого года?
Парень окончательно уверился, что в пассажиры к нему набивается абсолютно чокнутая гражданка, и погрустнел. Не дожидаясь приглашения, я плюхнулась на переднее сиденье и махнула Крендину.
Водила смерил мрачным взглядом пытающегося протиснуться в узкий проем дверцы гнома.
– Поехали! Тормознешь, где скажу, – оборвала я его последние сомнения, похрустев новенькой тысячной. – Это тебе за посадку. Если все сделаешь, как скажу, получишь еще такую же.
В следующую секунду парень, уже не слушая меня, рвал одной рукой деньги, второй отчаянно крутил руль, выезжая с парковки. Когда через пять минут мы въехали в знакомый двор, наших спутников там не было.
Покричав на разные голоса и постучав во все подъезды, мы с Крендином в отчаянии подошли к терпеливо дожидавшемуся нас такси и упали в теплую машину.
– Что, друзей потеряли?
Пытаясь скрыть бьющую меня дрожь, я кивнула.
– Да. Они поддатые, не местные. Где их искать – не знаю! А ночью поезд. – Легенда придумывалась сама собой. Я подняла на таксиста глаза. – Помоги, а? Никаких денег не пожалею. Мне их нужно найти. Где они могут быть?
Водила задумался.
– Не местные и пьяные… Артисты, что ль?
– Ага, и одеты, как… – я задумалась, пытаясь подобрать сравнение, – как из шестнадцатого века, только без кудрявых париков.
Смерив меня задумчивым взглядом, он вдруг кивнул и завел мотор.
– Судя по описанию, – он бросил на меня короткий взгляд в зеркало, – они могут быть только в ментовке. Если мы их там не найдем, значит, нужно будет обзвонить все ближайшие трезвяки.
Он сосредоточенно завертел затянутым в мех рулем, выезжая из двора.
За час мы объехали все дежурные части, но на наш вопрос везде только разводили руками.
– Осталась одна контора, у вокзала. Она допоздна работает. Если и там нет, поедем ко мне домой и будем обзванивать вытрезвители! – утешил водитель, которого, как выяснилось, звали Игорем.
Вскоре он затормозил у углового четырехэтажного здания. Несмотря на заявленные по радио десять часов, у единственного ярко освещенного подъезда было довольно оживленно и стояло несколько припаркованных автомобилей.
– Сидите в машине. Я быстро сбегаю, узнаю, – поднялся Игорь.
– Нет уж! Я с тобой! – заявила я, пытаясь нащупать ручку дверцы.
– Ладно, пошли вместе! А друг твой пусть машину сторожит.
– Нет, я тоже с вами! – занервничал Крендин.
Выбравшись, я захлопнула дверцу и успокаивающе улыбнулась ему в окно.
– Крен! Пожалуйста, посиди здесь! Только ни на что не нажимай! И не выходи из машины. Мы скоро… – И, не дожидаясь ответа, заторопилась вслед за Игорем.
ГЛАВА 3
В светлом холле было довольно оживленно. Сновали парни в строгих костюмах, а вдоль длинного коридора стояли группки людей. Я поспешила к справочной будке. Сидевшая за толстыми стеклянными стенами девушка подняла на нас усталый взгляд.
– Чем могу помочь?
– У меня пропали друзья. Они не местные. Одеты в театральные костюмы. А у них поезд ночью!
Судя по глазам, девушка меня не поняла, не услышала и даже не заметила.
– Таких не было.
– Совсем?
– Совсем.
– Спасибо.
– Пожалуйста.
Я в отчаянии развернулась и вдруг увидела дальше по коридору нашу пропажу. Все мои спутники по всем правилам – руки за спину – вышли из одного кабинета и, пройдя метров десять, исчезли в другом. Я со всех ног кинулась за ними. Следом рванул Игорь.
Заглянув в кабинет, я чуть не столкнулась нос к носу с дядей в форме.
– Куда?
– Извините, я за своими друзьями!
– А это кто? – Он настороженно уставился на маячившего за моей спиной таксиста.
– А это со мной. Мой водитель.
Мужчина посторонился, пропустив меня, и вышел. Парни меня увидели и оживленно завозились на длинной лавке.
Я торопливо шагнула к сидевшему за единственным столом усатому мужчине в строгом костюме.
– А за что вы их задержали? Пожалуйста, отпустите их, у них ночью поезд!
– Отпустить? Они оказали вооруженное сопротивление. Холодным оружием. Топором! Правда, только попугали… но это тоже, знаете ли… Не подчинились приказу старшего лейтенанта Федякина и нанесли ему моральный и физический ущерб в количестве двух подбитых глаз и одного сломанного носа!!!
– Это недоразумение! Товарищ самый главный следователь, топоры – это… это реквизит! Мы артисты. Мой муж и его друг очень известные в своих кругах фокусники. – Я кивнула на угрюмо посматривающих на меня Велию и дракона. – А вот господин Гномов – атлет-тяжеловес, виртуозно справляется с топорами. – Еще один кивок, теперь на Лендина, под глазом у которого наливался шикарный синяк. – Ларинтенов, его ассистент. А эти трое, – я указала на земляков, – по вопросам техники и оформления сцены.
Усатый задумался. Еще раз внимательно всех оглядел.
– А документы где?
– Так, гражданин начальник, ваши орлы нас же не послушали, а мы говорили им, когда они нас в мусоро… гм, в машину складывали, что у нас там во дворе вещи остались, а в них документы все! – поддержал мою игру Толян.
– А как им скажешь, если они без разговоров в глаз? – держась почему-то за нос, плаксиво пожаловался Петя.
– А я, между прочим, сам в спецназе прослужил пять лет! – мрачно зыркнул на усатого Вася.
Тут в кабинет заглянул, блестя лысиной, солидный толстяк.
– Че, Петрович, долго еще с ними сидеть будешь?
Усатый радостно поднялся:
– Да вот, Константин Николаевич. Гражданка одна объявилась. Говорит, жена одному из задержанных. Говорит, артисты.
– Артисты? – Толстяк размашисто шагнул в кабинет. – А чего вы, артисты, вечером по подворотням шляетесь? Да еще и с оружием?
– Говорят, реквизит это! – Усатый устало опустился на стул.
– Они не шлялись. – Я шагнула к толстяку. – Просто после концерта я поехала за гонораром, а их оставила дожидаться в том дворе. Да меня и не было-то минут двадцать. Приезжаю – никого. Отпустите нас, пожалуйста!
– Как-то все подозрительно! – покачал головой толстяк. – Документов нет. Сами не местные. Имена странные, по компьютеру не значатся, фото, отпечатков нет. Придется остаться у нас до выяснения личности.
