очнулась.
Державший меня «Труперс» положил мои ноги на пол, а когда кинулся в сторону женщины, та вдруг привстала, опершись руками о пол. Закованное в кровавый доспех тело соизволило обернуться к нам лицом. И лица, конечно же, мы не увидели. За заскорузлой багровой маской могло прятаться всё что угодно: страх, ненависть, злость. Последнее выдало в ней налитые кровью глаза, стрельнувшие в нас сквозь узкие щёлки. Она даже зарычала громче дворняги на стремительно приближающегося к ней «труперса».
Страх заколотил женское тело, насильственно гнал к стене, где можно было спрятаться от страшных глаз во мраке глухой тени, свернуться калачиком и мечтать только о том, что её никто не тронет, не позовёт, не ударит. Ладони утопали в липкой крови. За спиной уже раздавался грохот гнойной обуви неизбежно приближающий момент наказания. Она ползла. Уползала не оборачиваясь. Но слишком медленно. Почему она не встанет на ноги? Почему не убежит? Почему не сопротивляется?
Волна зелёного света опустилась на затянутую кровавыми болячками женскую спину. Я снова увидел трясущиеся руки, свисающие до пола волосы и ноги… Уползающая женщина оставляла на полу след из двух узких полосок, словно половой тряпкой пытались убрать огромное пятно густого масла с гладкого линолеума. Я присмотрелся. Её ноги… их не было. Две культи до колена беспомощно елозили в луже крови, тормозя женщину.
«Труперс» нагнал жертву. Склонился над ней. Огромная лапища опустилась на голову. Пальцы обхватили пучок длинных колтунов. Уродливый воин резко выпрямился, вскинув в воздух руку с мычащей женщиной. Когда пальцы женщины оторвались от пола, она попыталась ухватиться за ненавистные руки, причиняющие ей боль. Но она не успела. Перепачканные кровью ладони успели лишь приподняться чуть выше плеч, как «труперс» резко наклонился, посылая лицо женщины точно в пол.
Маска с грохотом ударилась о каменный пол, и быть может мне показалось, но я словно увидел сноп высеченных искры.
— Не убей её! — крикнул Дрюня.
— Она хотела убить меня, — буркнул воин.
— Чем? Ты испугался её рук?
«Труперс» грубо перехватил женщину за руку и приподнял над полом вместе с телом. Две культи забарахтались в воздухе. Громкое мычание натужно расползалось по пещере, обступая нас густой беспомощностью.
— Андрей, смотри! — крикнул воин. — Пыталась вырастить меч!
В яркой вспышке зелёного света на женской ладони можно было разглядеть неестественный нарост — бугорок, напоминающий конус с отломанным кончиком. Женщина пыталась сжать кулак, пыталась спрятать свой секрет от посторонних глаз, но её пальцы скрючило от боли.
— На кинжал хоть хватит? — усмехнувшись, спросил Дрюня.
— Нет.
«Труперс» разжал пальцы. Женщина с грохотом рухнула на липкий от крови пол.
Ничего не ответив, Дрюня наклонился ко мне. Один из «труперсов» продолжал держать меня за руки, стараясь, чтобы моя попа не касалась холодного пола.
— Помоги ему.
Прежде чем второй «труперс» выпустил меня и кинулся на помощь к своему приятелю, Дрюня аккуратно взял меня на руки. В кожу впились устилающие броню крохотные зубья. Один шаг — и на мне сотни кровоточащих ссадин. Моё лицо дёрнулось от боли, но я не издал ни звука. Состояние моей плоти больше не имело никакого значения.
Мой друг держит меня на руках как пустотелого манекена; руки и ноги безжизненно болтались в воздухе, а мою голову он положил себе на плечо так, чтобы я всё мог видеть. Мог видеть, как они измывались на «кровокожем». Мог видеть гору изувеченных трупов совсем юных салаг. Мог видеть глаза Дрюни, когда он наклонил ко мне голову и сказал:
— Любопытно, да? Кровь не застыла, и даже не свернулась. А на ту гору трупов даже муха не села. Они словно еще живы. Условно. В их жилах продолжает циркулировать кровь. И всё благодаря этой барышне.
Та самая барышня вдруг громко замычала.
Когда Дрюня вступает в кровавое озеро, два уродливых воина, как два насильника, начинают ломать волю жертвы. Один усаживается на живот женщине. Другой ступнями намертво пришпиливает к полу хватающиеся за всё что попало руки. Мы не успели подойти близко, но даже отсюда, в яркой вспышке зелёного света я вижу, как мужские пальцы вгрызаются в выступающие края женской маски, что похожа на мою маску как две капли воды.
— В пылу сражения, — начал Дрюня, — я видел, как эта раненая особа вставила два пальца в открытую рану своего убитого напарника. Я только успел подскочить к ней, как её глубокие порезы затянулись кровавой коркой прямо на моих глазах, и она уже не была раненой жертвой, которую можно было добить одним точным ударом в грудь. Её тело переполняла энергия. Она забрала всю кровь из своего друга, а потом кинулась на меня как ни в чём не бывало. Сучка сумела ранить меня, и, если бы мне не помогли, возможно, и прикончила бы. Но я не хочу рассуждать о том, чего не было. Я проявил к ней уважение — сохранил жизнь. Любопытный экземпляр, солгались. За всё то время, что она здесь находится, не обронила ни слова. Лишь мычит. И меня уже это бесить! Бесполезная сука! Кормлю её, забочусь, а она что в ответ? Нихуя! Просил её вырастить мне мечей на весь отряд… ну, знаешь, как 3D принтер — внёс программу и печатай, а она знаешь, что ответила? МММММ! Тварь! Я даже думал сам залезть к ней в кишки, но экспериментировать нет никакого желания. Их тела обладают хорошей регенерацией, но при определённых условиях.
Я слышал, как под ногами Дрюни чавкает кровь, словно он наступал в густое машинное масло.
— Я хочу, — продолжил Дрюня, — чтобы ты забрался к ней в кишки. Понимаешь? Ты заберёшь её способности. А потом вернёшься в это… — тут он пробежался глазами по обнажённому телу Инги, но ни его взгляд, ни движения головы не выдали и малую толику его внимания или мужского интереса к девичей наготе. Моё тело ему было безразлично, его волновали лишь его идеи и желания.
Женское мычание вырвалось наружу сквозь образовавшуюся щёлку между маской и кожей. «Труперс» тянул на себя изо всех сил, но делал это аккуратно, боясь вырвать вместе с маской и лицо. Он тянул, а когда видел напряжение налипшей кожи на внутренней стороне маски, отпускал. А затем принимался снова тянуть, словно ловил рыбу на спиннинг.
— Судя по тому, что ты еще в женском теле, — Дрюня заглядывает мне в глаза, — высасывать способности ты не научился, ибо
