– Мысль так себе, – жужжит Кларк.
– Спасибо, что высказала свое мнение, Лен. Мы дадим тебе знать, если понадобишься. А пока не стой у меня на дороге. Мне при виде тебя блевать хочется.
Кларк выкладывает на стол последнюю карту.
– Ты бы не обо мне беспокоилась.
– А с чего ты взяла, что мы беспокоились о тебе? – Презрение расходится от Нолан волнами.
– Кен бывает очень недоволен, когда его замешивают в такие вот провальные затеи. Я это повидала. Этому парню много проще все зарубить на корню, чем потом наводить порядок. Вам бы с ним разобраться.
– Уже, – жужжит Нолан. – Он в курсе.
– Даже дал нам несколько наводок, – добавляет Гомес.
– Прости, милочка. – Нолан вплотную придвигается к Кларк, их капюшоны скользят, соприкасаясь в манекеньей ласке. – Но, право, ты должна была это предвидеть.
Вся группа молча возвращается к работе, словно по невидимой и неслышимой для Лени Кларк команде. Она висит в воде, оглушенная и преданная. Вокруг собираются клочки и обломки благонамеренных замыслов.
Она разворачивается и плывет прочь.
БОМБИЛЬ
Давным‑давно, во времена восстания, пара корпов захватила минисубмарину под названием «Бомбиль‑3». Патриция Роуэн и посейчас не представляет, чего они добивались. На «Бомбиле» не осталось ничего, способного служить для разрушения или убийства. Подлодка была голой, как рыбий скелет, и примерно настолько же полезной: рубка спереди, лопасти сзади, и оголенный соединительный сегмент посередине.
Может, они просто надеялись сбежать.
Но рифтеры, поймав их при всплытии, не утруждали себя расспросами. У тех было оружие – резаки, пневмомолотки; маловато, чтобы расчленить «Бомбиль» на куски, но достаточно, чтобы парализовать. Они проткнули электролизный отсек и баки с жидким кислородом: беглецы беспомощно наблюдали, как их неограниченный запас атмосферы сокращается до крошечного воздушного пузырька, в котором уже становилось душновато.
Как правило, в таких случаях рифтеры просто дырявили рубку и предоставляли остальное океану, однако на сей раз, они отбуксировали «Бомбиль» к иллюминаторам «Атлантиды», в качестве наглядного урока заставив остальных смотреть, как беглецы задыхаются у них на глазах. К тому времени уже случилось несколько потерь среди рифтеров, а вахту в эти часы возглавляла Грейс Нолан.
Но тогда даже она была не совсем лишена жалости. Убедившись, что беглецы целиком и полностью мертвы, что мораль дошла до зрителей, рифтеры подвели поврежденную субмарину к ближайшему стыковочному люку и позволили корпам забрать тела.
С тех пор «Бомбиль» не трогался с места. Он так и прилип к служебному шлюзу, торчит на корпусе, как самец удильщика на боку гигантской самки. Сюда мало кто заходит.
И потому место идеально подходит для свидания Патриции Роуэн с врагом.
Люк для выхода в воду продолговатой мозолью рассекает палубу рубки сразу за креслом пилота, где сидит, уставившись на темный ряд инструментов, Роуэн. Вот люк урчит, она слышит усталый вздох пневматики, и крышка гроба открывается, по пластинам шлепают мокрые ноги.
Свет она, конечно, не включала – никому не надо знать, что она здесь, – но какой‑то маячок на корпусе «Атлантиды» посылает в иллюминатор бледные пульсирующие отблески. Внутренность рубки появляется и исчезает, сплетение металлических кишок сдерживает напор бездны.
Лени Кларк устраивается в пилотском кресле рядом.
– Кто‑нибудь тебя видел? – спрашивает Роуэн, не повернув головы.
– Если бы видели, – отвечает рифтер, – то уже довели бы дело до конца. – Она, очевидно, намекает на недобитый батискаф. – Есть успехи?
– Восемь образцов дали положительный результат. Еще не закончили. – Роуэн глубоко вздыхает. – Как идет бой с твоей стороны?
– Могла бы выбрать другое выражение. Это звучит слишком уж буквально.
– Так плохо?
– Не думаю, что сумею их сдержать, Роуэн.
– Непременно сумеешь, – говорит Роуэн. – Не забывай, ты же – Мадонна Разрушения. Альфа‑самка.
– Уже нет.
Роуэн поворачивается к ней лицом.
– Грейс... кое‑кто предпринял новые шаги. – Лицо Лени загорается и гаснет в такт вспышкам. – Опять минируют корпус. Уже не скрываясь.
Роуэн обдумывает услышанное.
– А что об этом думает Кен?
– Его, по‑моему, все устраивает.
Кажется, Лени сама удивляется своим словам. А Роуэн – нет.
– Опять минируют? – повторяет она. – Так вы узнали, кто это сделал в первый раз?
– Нет. Пока нет. Да и не в том дело, – вздыхает Лени. – Черт, кое‑кто думает, что первую партию вы сами подложили.
– Глупости, Лени. Зачем бы?
– Чтобы обеспечить себе... предлог, наверное. Или вдруг решили покончить с собой, прихватив с собой и нас. Не знаю. – Лени пожимает плечами. – Я не утверждаю, что это разумно, просто рассказываю, что у них на уме.
– И как же мы раздобыли заряды, если производственные мощности контролируются вашими?
– Кен говорит, взрывчатку вы могли соорудить из стандартного циркулятора Кальвина, просто переключив проводки.
Опять Кен...
Роуэн не знает, как подойти к этой теме. Лени и Кен связаны узами – нелепыми и неизбежными узами людей, для которых термин «дружба» чужд, как микроб с Европы. В этом ни капли секса – учитывая, как Кен меняет девушек, такого и быть не могло, хотя Роуэн подозревает, что Лени еще об этом не знает, – но эти своеобразные неявные узы в своем роде такие же интимные. И заставляют их защищать друг друга. Шутить с этим не стоит. Нападаешь на одного, берегись другого.
Однако, если ее послушать, Кен Лабин начал заключать новые союзы...
Роуэн решается.
– Лени, тебе не приходило в голову, что Кен мог...
– Бред.
Рифтерша убивает вопрос на корню.
– Почему? – спрашивает Роуэн. – Опыт у него есть. И не он ли жить не может без убийств?
– Вашими стараниями. Он на вас работал!
Роуэн качает головой.
– Прости, Лени, но ты сама знаешь, что не права. Мы привили ему рефлекторный ответ на угрозы – это да. Иначе нельзя было гарантировать, что он предпримет необходимые меры...
– Гарантировать, чтобы он убивал без колебаний! – перебивает Лени.
– ...в случае проблем с безопасностью. Никто не думал, что у него выработается пристрастие. Но ты не хуже меня знаешь: Кен это умеет, возможность у него есть, а его обиды тянутся с самого детства. На поводке его держал только Трип Вины, а с тем покончил Спартак.
– Спартак был пять лет назад, – напоминает рифтерша, – и с тех пор Кен убийствами не развлекался. Вспомни, он был один из ровно двух человек, помешавших вашему последнему бунту превратиться в Великое Истребление Корпов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
