Это не просто цикл некоей деятельности, а цикл активности, направленной на борьбу и преодоление привычного способа действия. В первый год человеку часто ничего не удается — но если он не пасует перед юпитерианско-солнечным ритмом года и не оставляет намеченного, на втором круге его сила растет и шансы на успех увеличиваются. Затрагивая внутреннюю природу человека, ритм Марса оформляет в ней то, что в его личности отличается от мира, а потому сохранится как нетленное тогда, когда всё остальное растворится в окончательной гармонии бытия, и останется залогом будущей жизни, отличающейся от прежней.
Пастырь и вождь, которого называют спасителем и освободителем, несёт идею обновления мира. В своём независимом движении он наследует чёткость исполнения своей роли от архетипа Девы, который сворачивает реальность в истину зерна, чтобы оно могло прорасти весной под яркими лучами солнца. Подобно Деве, жертвуя своей волей, он являет идею служения лидера народу. И подобно космонавту, которого наградил способностью оторваться от Земли мир людей: чтобы он мог полететь, работали многие, — тот, кто идёт впереди, чувствует неподдельную благодарность по отношению к окружающим, платя им своей любовью. Будучи разведчиком этого мира и средоточием чаяний людей, он чувствует ответственность за тех, кто пойдёт за ним. Как воин, он защищает тот мир, который дал ему возможность быть первым, и своим подвигом возвращает людям то, что получил от них. Он идёт на жертву своего "я" сознательно, как Прометей, отдавший людям огонь богов, или как Христос, показавший, что внутренняя правда одного — богочеловека — сильнее всего несовершенства мира.
Правда — истина, за которую ратуют воители знака Овна, — всепобеждающая стихия. Она превосходит природный закон сотворённого мира Стрельца и формальный договор людей цивилизации Льва, заменяя их личным голосом совести. Как невидимый и бесконечно малый исток жизни, она доступна нам изнутри. Разум переступает границы природы, но совесть — взгляд сознания на само себя — возвращает его к слиянию с изначальной стихией. В этом слиянии не спутать добро и зло помогает чистота природной души Рака, знака зачатия Овна, дающая ему искренность. Путь Овна, которым он ведёт за собой все другие знаки Зодиака, — в обращении к природной душе, хранящей представление о бессмертии, в котором кроется бесстрашие Овна и его жертвенность.
Когда Овен придерживается правды и испытывает по отношению к людям чувство благодарности, он выводит себя и других за пределы привычной орбиты существования, становясь маяком верного направления движения общественной жизни. Движения, которое не ждёт, пока к людям снизойдёт Космос или Бог, а само устремляется ему навстречу.
***
Идея глобального обновления мира соответствует точке замыкания зодиакального круга: стихийному полюсу бытия, где знак Овна смыкается со знаком Рыб. Это точка соприкосновения стихий огня и воды символизирует новое рождение и одновременно катаклизм, дотла разрушающий прежний' мир, который отражают эсхатологические мифы. По-марсиански разрубая гордиев узел старого бытия, они смывают первозданными водами океана накопившиеся грехи, и огнём небес очищают пространство. Мир гибнет и возрождается в динамических стихиях огня и воды: так, в представлениях индейцев, когда на очаге Солнца закипает котёл с водой, чаша терпения небес переполняется и они обрушивают на землю очередной потоп. А в скандинавской мифологии в последней битве богов сжигает мир огненный великан Сурт.
В стремлении к обновлению знак Овна соперничает со знаком Скорпиона и превосходит его. Планета смерти Плутон предлагает в этом мире разрушить неистинное, неверное и сохранить бесспорное и нетленное, но не перестроить мир до основания. Плутон предполагает, что что-то погибнет, а остальное будет спасено и приумножит его запасы. Овен же более радикальный и честный знак: он не терпит избирательности. Марс даёт начало новому витку спирали, и разрушение во имя возрождения видится уничтожающим мир полностью, чтобы он полностью воплотился вновь.
Разные мифологии по-разному решают проблему замыкания круга. В индийской мифологии Шива, преемник Рудры, будучи прежде всего разрушителем, уничтожает Вселенную в дикой пляске космических ритмов и резонансов, чтобы потом Вишну, при помощи Брахмы, сотворил её снова. У греков, где воитель-сын, призванный сместить отца, оказался дочерью, Хаос мыслится существующим вместе с Эросом, и мир непрерывно творит любовь, а потому вопрос о конце света серьёзно не ставится. Зато он выступает на первый план в германской мифологии, где, несмотря на все старания мудрого Одина, взявшего власть в свои руки, победа мыслится за силами тьмы. Но, один раз погибнув, мир должен воскреснуть в удивительно новом качестве, где все боги будут примирены между собой, и, значит, источником развития будет не их соперничество, а их сотрудничество.
В мифах современного мира существуют все три типа этих представлений, и, очевидно, все они соответствуют реальности. Мир должен погибнуть — но он существует вечно. Огонь любви, скрытый в душе, не умрет — но душа возрождается через переживание смерти. Жизнь, рожденная в хаосе, не терпит статики земного бытия — но она отвергает и прежние формы разрушения: так изменяются вирусы, убивающие людей, так модифицируются войны. Праобраз воина-Марса — один из двенадцати главных архетипов, и значит, невозможен мир без войны: как таковой он был бы лишь сном небытия. Но ведь все мало-мальски умные и не совсем бесчувственные люди давно предпочитают борьбу научных теорий борьбе кулаков, или соперничество полов гонке вооружений. Нравственная позиция поневоле делает человека воином перед застывшим формализмом социального учреждения — да мало ли чего ещё можно и нужно разрушить! Но пока мы не понимаем силы внутреннего огня души, и он кажется нам неубедительным, аргументом в пользу Марса является лишь страх перед смертью или неотвратимость ядерной войны. Эти два образа часто используют религии, чтобы заставить человека понять архетипическую истину: Марс кладет конец благополучному царствованию Юпитера. Не столь важно, наследует он его прежний трон или рождает другую Вселенную: важно, что он указывает новый путь.
Идея, которую стремятся донести до нас древние мифы, шире наших современных конкретных взглядов и верований. И не столь важно, боимся ли мы ядерной войны или верим, что разум поможет политикам быть людьми и спасет нас от бед Апокалипсиса. Важно, что проводником будущего была и будет дикая безудержная стихия, которая нам не подотчетна, и мы должны впустить её в свою душу. И мы должны совладать с ней даже тогда, когда для неё ещё не найдены определения разума, и править этой волной, постигнув в ней волю и совесть нашего "я", отказавшуюся повиноваться устаревшему закону и откликнувшуюся на зов неведомой реальности.
И когда это происходит, планета Марс, несущая гибель привычной Вселенной, как мятежник Нептун, и свободная, как творец-Уран, случайно
