«Хочу,» — со странной интонацией ответила Ирисса. Юрике показалось, или это было восхищение?
— Хочешь? В смысле, его?
«Инициирован взлом межсетевого экрана «кхана», — сообщил ей логитексис. — Расчетное время — две минуты».
— Две минуты? А быстрее нельзя? — спросила девушка, видя, как на нее нацеливаются оптические сенсоры «кхана». Рядом с ними на голове находились поблескивающие линзы боевых лазеров, с которыми Юрике совсем не хотелось состязаться в скорости.
Прыгнули они одновременно. Кибертигр — на нее, а она — в сторону, потому что Ирисса ясно дала понять, что калечить эту боевую машину она не собирается — «кхан» был нужен ей целым и невредимым.
Хлесткий удар хвостом едва не попал по ее плечу, а затем из пасти «кхана» выстрелили тонкие провода станнера, от которых Юрика тоже увернулась только в последний момент. Девушка попыталась обойти его слева, но «кхан» прочертил лазерами черту, оплавляя ими мраморный мол вестибюля. А затем выдохнул густое облако слезоточивого газа.
«Ири, если ты не поторопишься, я разберу этого ублюдка на запчасти!» — мысленно воскликнула она, удерживаясь от кашля. Глаза отчаянно резало, по щекам побежали слезы.
А потом «кхан» рыкнул — и у нее едва не лопнули барабанные перепонки. И не желая останавливаться на достигнутом, он обжег ее кожу электромагнитным излучателем, вызывая дикую боль — и отключив логитексис.
Юрика выругалась — и ударила в него молнией. И с удивлением обнаружила, что электрический разряд не оказал должного эффекта. Корпус «кхана» оказался оснащен системой автоматического заземления.
Девушка пожала плечами — и обратилась к мистической способности отца. Подскочив к «кхану», она ударила ногой его голову так, что передние лапы оторвало от пола, а сам он бронированной макушкой врезался в потолок. Потом дрон рухнул обратно, на подогнувшиеся лапы, и не смог подняться, тряся поврежденным черепом.
«Не калечь!» — запоздало рыкнула Ирисса.
— Все равно ты уже не сможешь захватить его. Логитексис сгорел.
«Найди новый!»
— Найду, найду… И не переживай, этот громила в Башне не единственный.
Теперь Юрике следовало решить, каким именно образом она доберется до места хранения ядра Титим. Самым быстрым и безопасным вариантом стал бы спуск по стене, но так она не найдет новый логитексис, а без него перезагрузить ИИ она просто не сможет. Но где ей искать новый? Можно вернуться наверх, но так она потеряет драгоценное время. И где гарантия, что следующий «кхан» не сожжет его точно так же, как и предыдущий? Уязвимость логитексиса к электромагнитному излучению оказалась серьезным минусом, и девушка понятия не имела, как защититься от этого вида оружия. Правда, кибернетические импланты обладают точно такой же уязвимостью, но судя по тому, как «кхан» отмахнулся от ее молнии, которая сама по себе генерирует мощные электромагнитные помехи, в его корпус встроена необходимая защита. Вероятно, что и тела киборгов усилены подобным образом — чтобы не выходить из строя во время грозы или рядом с силовыми кабелями.
Чем дольше Юрика думала над проблемой, тем больше убеждалась в том, что ее план по захвату Башни неосуществим. У нее просто нет необходимых ресурсов.
«Ты можешь, — прорычала в ее голове Ирисса. — В тебе — молния. Ты можешь управлять ею. Тебе не нужно железо для этого».
В словах Ириссы было зерно истины. Действительно, передача данных в беспроводной сети происходит с помощью электромагнитных импульсов, которые Юрика может создавать с помощью мистической способности матери. Но сказать проще, чем сделать.
— Я не знаю как. Я человек, а не машина.
«Я знаю. Отдай мне тело».
Юрика даже поперхнулась от такой наглости.
— Ну, знаешь! Тело ей отдай… Свое заведи, раз умная такая.
«Ты его сломала», — дернув фантомным хвостом, напомнила ей Ирисса.
А потом их мысленные диалог оказался прерван самым бесцеремонным образом: из коридоров, ведущих к лифтам и лестницам, вылетели десятки светошумовых гранат, за которыми последовали гранаты со слезоточивым газом. Юрика дернулась было обратно в шахту лифта, но створки закрылись прямо перед ее носом, и она, оглохшая и ослепшая, задыхающаяся в клубах газа, обжигающего глаза и носоглотку, оказалась окружена десятками бойцов в защитных бронекостюмах. Бронепластины из серого матового углепластика сливались с клубами газа, делая атакующих практически неразличимыми для слезящихся глаз девушки, а сети она заметила только тогда, когда ее опутали ими с головы до ног. Два бойца налетели на нее, сбивая с ног и придавливая к полу свои весом, а третий занес над ее головой тяжелую резиновую дубинку.
Юрика оттолкнулась всем телом от пола, подбросив себя вверх вместе с напавшими, но сбросить их не смогла, и всем весом плюхнулась обратно, стукнувшись затылком о мраморную плиту. Было больно и обидно. А потом ей прилетело по лбу резиновой дубинкой, и она задохнулась от обиды и возмущения. Черт возьми, она же девушка! Ее нельзя бить, особенно ногами и дубинками! Рыкнув, она обратилась к силам родителей — и бойцы отлетели от нее вместе с обрывками сетей. Она сильнее, быстрее и прочнее во столько раз, что для ее пленения не хватит и тысячи подобных бронированных болванов, а призрачные когти Ириссы способны разорвать всех присутствующих за пару минут… Что, похоже, рысь и собралась сделать, поднявшись над Юрикой в полный рост.
Девушка представила кровь и внутренности всех этих людей на стенах и потолке, и ей стало дурно.
— Стой! Остановись! — почти прокричала она, ощущая неудержимую жажду убийства, охватившую Ириссу. Да, все эти люди напали на нее, но она не может убить только из-за этого. Юрика еще никого в своей жизни не убила — и совершенно точно не собиралась, особенно по такой нелепой причине, как слабый удар дубинкой по голове.
Ирисса недовольно дернула ушами — и убрала когти, оставив девушке только свои силу и реакцию. Способности родителей Юрика отключила, и запоздало присмотрелась к бойцам, ставших жертвой ее стремления к свободе. Они слабо руками и ногами, согнутыми под неестественными углами. Боец, который ударил ее по голове, сидел, прислонившись спиной к стене, сплошное серое забрало шлема пошло трещинами, местами из него выпали осколки. Девушка наклонилась к нему — и с облегчением заметила, как едва-едва поднимается и опускается грудная клетка.
— Беспокойство о поверженном противнике? Как странно видеть подобное в ребенке, которого породила Ришари, — произнес кто-то из задних рядов собравшихся. Голос был тихим, шипящим, донельзя жутким, и рассмотреть его обладателя сквозь клубы слезоточивого газа и тесные ряды бойцов было просто невозможно.
— Не надо преувеличивать, в моей матери достаточно жалости, надо только присмотреться хорошенько, — ответила Юрика, протирая глаза. С газом внутри своей гортани она уже справилась, и могла говорить, практически не кашляя.
— Мне нравится возиться с микроскопом, но не думаю, что Ришари позволит себя препарировать, — вполне серьезно ответил тот же голос. — Я смогу проанализировать эмпатические свойства ее нервной системы только в том случае, если она будет прочно зафиксирована на хирургическом столе. Использовать для анализа магнитно-резонансную томографию в ее случае не представляется возможным.
— Я имела ввиду не это… Покажись, любитель покопаться в чужой голове. Надеюсь, ты не пренебрегаешь наркозом.
— Мозг под наркозом не даст необходимых реакций, — бойцы расступились, повинуясь неслышному приказу, и владелец голоса вышел вперед, расталкивая полами черного балахона клубы слезоточивого газа. Белая маска с исказившимся в ярости ртом, казалось, всем своим существом желала Юрике если не смерти, то уж точно невыносимых страданий.
— О, это ты… Прости, не узнала сразу — в ушах все еще звенит. Эти гранаты весьма громкие, не находишь?
Августо едва заметно пожал плечами, а потом бросил короткое «Схватить!» — и бронированные бойцы двинулись на Юрику серой сплошной стеной.
