и всё же дальнейшая судьба Вестероса не давала ему покоя.
- Потому, что я видел правду, лорд Старк. – практически не моргая, ответил ему собеседник, чьё лицо застыло каменной и одухотворённой маской. – У меня нет сомнений, потому что я видел знак богов. Не только я, но и многие мои братья и сестры. Простор лишь первая ступень к объединению всех живущих перед лицом угрозы. – закончил свою короткую, но фанатичную исповедь, верховный септон, после чего развернулся и медленно покинул компанию пленника, оставляя Эддарда вновь наедине с собой в полной темноте. – Прощайте, лорд Старк. Надеюсь, боги будут милостивы к вам.
Глава 46. В окружении знамён
298 г. от З.Э.
Простор. В нескольких днях пути от Длинного стола.
Лагерь «Фракции Белой Длани».
На всех просторах ощутимого пространства казалось не протолкнуться. Множество тысяч всадников, рыцарей и простых воинов крестьянского ополчения собрались здесь дабы вершить судьбу родного края. Простор готовился к войне, исходом которого станет либо реставрация старой династии и независимость, либо статус-кво в виде подчинения Железному трону и амбициям выскочек потомков стюардов. Весь рыцарский свет вечнозеленого края готовился к сражению за свою судьбу и будущее их потомков. Назад пути уже не было, всё или ничего.
Величественные штандарты прославленных и древних родов Вестероса высились на всю округу, поминая простым смертным о том, что их владельцы, как и впредь столь же могучи и непоколебимы. Красный охотник Тарли, лис Флорентов, шипы Футли, крепости Пиков, клетчатый лев Осгреев и многие-многие другие. Поистине великолепное и трепетное зрелище. И всё же выше всех прочих колыхался на ветру старинный знак первородной династии, что некогда объединила все земли в единое и неделимое королевство. Зелёная длань Гарденеров, штандарт с претензией на лидерство не только в этих краях, но и во всех андальских землях. Как давно не видели его люди, но как же прекрасно было увидеть его вновь, не как предмет истории, а как истинный символ борьбы и славы тысячелетней эпохи взаимного порядка и процветания. Удивительно, как вообще этот потрепанный годами символ дожил до этих дней, но всё же его час пробил и о том уже никто не забудет.
Прибытие колонны всадников идущих с севера с штандартом Белой Длани было замечено ещё издалека. Третий день уже длилось молчаливое и напряжённое противостояние между союзниками Гарденеров и воинством Тиреллов, но никто не решался сделать первый ход. Флорент и Тарли возглавлявшие союз верной аристократии дожидались прибытия своего короля, не желая красть славу и момент триумфа наследника Дубового трона, ведь то могло иметь не самые благоприятные последствия для них самих. Красный Охотник сделал рискованный ход и не позволил «Осаднику» добраться и закрепиться в Эпплотне, блокировав дорогу к городу разъездами верных ему людей. У войска Тиреллов не было пути назад, на полпути к городу из Горького моста пришло сообщение о том, что лорд Касвелл, так же встал на сторону реставрации, тем самым захлопнув ловко расставленный капкан.
Мейс Тирелл буквально рвал на голове волосы, но не решался прорываться через заграждение, выставленное Красным Охотником. Многие его союзники предлагали отойти на южный берег Мандера к Новой бочке Фоссовеев, но вступивший в игру лорд Медоуз блокировал замок, тем самым захлопывая клещи для любого отступления. Положение воинства под флагом золотой розы было критическим, их силы были почти в треть меньше, чем у их противников, тем более что наличие заложников в руках Гарденера делало верховного лорда Простора нетерпеливым, заставляя совершать ошибку за ошибкой. Видимо последней надежды тучного лорда был прорыв флота Пакстера Редвина с Арбора, но, как и ожидалось, лорды Шитовых островов просто не позволили суднам пробиться к устью реки. В своё время они не раз отражали атаку железнорождённых, а потому для них не заставило труда блокировать неготовые к такому повороту судна бывших союзников.
Главной ошибкой по мнению Эдмунда была медлительность и осторожность Тирелла. Мотивы подобной пассивности он понимал, всё-таки и сам приложил к этому руку, но будь «Осадник» хоть чуточку поумней, то понял бы его расчёт. Конечно, одолеть Тарли на его же поле было невозможно, но при этом Красный Охотник и не смог вырезать всё его воинство в момент прорыва к городу, а ведь после него уже лежали земли союзников, чьё наличие могло спутать многие карты Гарденера. В общем шансы были, но не после его прибытия в ставку. Наличие в рядах армии противников их лидера, обладающего магией и воинства способного долгое время игнорировать собственные ранения ставило крест на любых попытках обернуть ход сражения в свою пользу. Тирелл был обречён, но пока этого не знал. Только чудо могло спасти дом золотых роз от полного разгрома, но на горизонте не было даже малейших признаков чего-то подобного.
Въезжая в лагерь Гарденер наконец-то почувствовал себя не просто преступником и изгнанником, а самым настоящим королём и владыкой окрестных земель. Он и его ближайшие соратники шли впереди, а потому его личное знамя было легко заметно. Их встречали воодушевлёнными криками и почтительными поклонами, разве что оваций не хватало, но до того было ещё не место и не время. Многие тысячи солдат видели его не только лидером, но и символом сменяющейся эпохи, возрождения некогда утерянной славы. Это льстило, очень льстило. Эдмунд опасался, как бы подобное отношение и внимание не ударило ему прямо в голову. За много лет он уже привык к более простому отношению, однако теперь он был вынужден полностью соответствовать заявленному статусу.
Прославленные лорды и его главные союзники, лидеры праведного восстания, встречали его в середине лагеря. Стоило Камриту верхом на котором восседал Эдмунд остановиться, как тут же лорды припали перед ним на колени. Это действо ознаменовало клятву верности и полное принятие своего положения. Характерный знак для всех тех, кто ещё имел какое-то сомнения по поводу всего происходящего. Даже обычно гордый и независимый Тарли поддался моменту и традициям. Он стоял на коленях впереди всех, как и подобает главе армии, немногие лорды могли позволить в данный момент стоять с ним рядом, лишь Флорент позволил себе приблизиться к зятю, демонстрируя, что в будущем укладе имеет с ним почти
