Договорились?
— Хорошо! — неожиданно легко согласилась та. Внимательно оглядела Лауру придирчивым взглядом и неожиданно выдала: — Кстати, дорогуша, после вашего разговора ты изменилась.
— В каком смысле? — удивилась Лаура.
— Нуу… помимо твоего вида довольной кошки, налакавшейся свежего молочка, у тебя появились некоторые украшения… — хихикнула подруга, быстро оглянувшись на соседей.
— Не понимаю… — чуть покраснела медсестра, стараясь сделать равнодушный вид.
— Хорошо, запоминай… — и начала перечислять: — На шее, чуть выше воротника, две засохшие капельки чего-то белого. Точно такое же украшение над правой бровью. Вдобавок ты потеряла чулки а на подоле платья появились несколько подозрительных точек. Далее…
С каждым уточнением Лаура всё больше краснела и приходила в смятение. Её глаза расширились от страха и она, не сдержавшись громко крикнула:
— Хватит!!
Несколько коллег, сидящих поблизости, удивлённо повернули к ней головы, заставив девушку смутиться ещё больше.
— Извините, пожалуйста… я случайно… — попыталась оправдаться Лаура, ощущая что сейчас расплавится от стыда прямо в автобусе.
Пожав плечами люди снова потеряли к ней интерес а медсестра тут же полезла в свою сумку за зеркальцем, забыв что потеряла его пару дней назад.
— Марта, дай своё, пожалуйста? — обречённо вздохнула она.
Пожав плечами та поделилась с ней и участливо спросила:
— Платок нужен?
— Нет, спасибо, у меня есть… — поблагодарила девушка, полезла в карман платья и вытащила из него… мокрые чулки.
— О, вот и нашлись твои чулочки! — весело рассмеялась подруга. — Решила снять из-за жары? Умничка моя!
Чувствуя что стала краснее чем спелый помидор Лаура мигом засунула чулки в сумочку и, нервно оглянувшись, закрыла лицо руками, пытаясь прийти в себя. Да, скрывать следы своей страсти ей ещё только предстоит научиться… Что ж, опыт дело наживное, а с Гюнтером, она была твёрдо уверена в этом, тот появится очень быстро.
Берлин.
22 мая 1940 года. Ранний вечер.
Хайнц Гротте.
Он быстро шёл по направлению к отелю, по привычке стараясь незаметно обнаружить «хвост», что вошло в его плоть и кровь. Стеклянные витрины магазинов и будто бы случайные взгляды назад раз за разом упорно доказывали что слежки за ним нет, но Хайнц не расслаблялся. Нельзя недооценивать агентов гестапо, тот кто это сделает рискует быстро попасть в их руки. Одно из двух… Или те пока ещё их ни в чём не подозревают, либо за ними следуют очень опытные профессионалы. Никаких подозрительных машин в районе отеля не оказалось, все прохожие проходили мимо не задерживаясь, их взгляды равнодушно скользили по нему, в окнах домов тоже ничего настораживающего. Конечно, всё это не гарантия отсутствия слежки, но всё же… Единственный гипотетический след, по которому на них могли бы выйти — бойня в Шпандау, но тело Герберта вряд ли смогло бы навести их на его группу…
В холле тоже всё было как обычно и, учтиво поздоровавшись с администратором за стойкой, Гротте поднялся наверх, снедаемый нетерпением. Оба его подчинённых оказались в номере, занимаясь высокоинтеллектуальным делом — играли в шахматы. Раздевшись, помыв руки и войдя в гостиную Хайнц понял что игра только что начата. Карл открыл «испанскую партию» и, похоже, Петер нисколько не возражал.
— Так, парни, внимание! — он отвлёк их от доски, слегка хлопнув ладонями. — Есть хорошие новости!
Те всё поняли без слов. Карл аккуратно отодвинул шахматы а Петер привычно поставил патефон. Снова заиграл понравившийся им «Полёт Валькирий», наполнив комнату крещендо мелодии. Потом оба уселись на диван и внимательно посмотрели на него.
Хайнц улыбнулся и сказал то что хранил в себе после недавней встречи с немкой-антифашисткой:
— Оружейник вернулся в Берлин.
Подчинённые переглянулись и на их лицах тоже появились улыбки. Наконец-то! Сидеть без дела, понимая что от них в данный момент ничего не зависит, было неприятно. Напряжение понемногу накапливалось, несмотря на то что Хайнц старался занять их разными делами в номере. Но теперь неизвестность закончилась, цель в радиусе досягаемости и осталось лишь выполнить приказ, снова доказав Москве свой профессионализм и преданность.
— Сегодня, как вы знаете, я встречался с нашим агентом и она поведала что Шпеер вернулся в столицу рано утром… — решил он пояснить подробности. — Так вот, А-25 лично видела его секретаршу которая уезжала вместе с ним. Да и другие сотрудники в беседе мимоходом подтвердили его возвращение. Так что с этого дня начинаем разрабатывать детальный план по ликвидации. Понятно?
Оба молча кивнули, уже не улыбаясь. Они отлично знали что каждая операция может закончиться их гибелью, но понимание того что их работа нужна Родине, придавала уверенности в себе. В конце концов, почему всё должно пойти не так? Если всё предусмотреть заранее то можно будет не только «погасить» нового министра но и уйти без потерь. Вот Хайнц и постарается сделать именно так.
— Завтра мы все пойдём к ней на встречу и подробно обсудим действия каждого из нас. Чтобы не терять ни единой лишней секунды! — говорил он, стараясь донести до соратников всю серьёзность момента. — Наше главное преимущество — внезапность! Все остальные преимущества у врага. Поэтому мы должны очень быстро сделать всё что нужно и раствориться в городе, возможно и выбраться из него. Сами понимаете, после такого шума СС и гестапо встанут на дыбы и начнут прочёсывать город как гребёнку, а уж в методичности и тщательности немцам не откажешь. Да и время не ждёт, вдруг этот Шпеер снова решит уехать, жди потом когда он опять вернётся.
— Да, Хайнц, ещё надо как-нибудь обезопасить эту немку… — подал голос Карл. — Всё-таки она нам помогает, не хотелось бы чтобы та пострадала.
— Уточнение: А-25 настояла на своём участии в операции! — вздохнул Гротте, вспомнил что потратил полчаса, уговаривая ту остаться лишь сторонним наблюдателем и затаиться на время, не пытаясь что-то делать лично. Увы, женщина упёрлась и ни в какую, пригрозив что сама постарается убить Шпеера если её не возьмут в группу. Пришлось дать предварительное согласие хотя Хайнц надеялся что завтра при встрече ему всё-таки удастся убедить немку в своей правоте. Какой из неё боевик, в самом деле? Только мешать будет. — Конечно, я постараюсь уговорить дамочку, но в крайнем случае придётся как-то её пристроить, чтобы принесла хоть какую-то пользу и при этом не мешала.
— Если она умеет водить то можно будет оставить её на машине, чтобы забрала нас в нужный момент… —
