Северо-Западного фронта в Восточной Пруссии. Необходимо отметить, что пресловутое наступление «на фронт Ортельсбург – Сольдау» держалось Ставкой в строгом секрете от штаба Юго-Западного фронта, который не был осведомлен о седлецком совещании Данилова с Рузским. Однако великий князь согласился и с широкой наступательной операцией на Юго-Западном фронте. Ставка хотела наступать одновременно и в Карпатах, и в Буковине, и в Восточной Пруссии, а в общем, сама не знала, чего хотела.
Согласившись на одновременное ведение двух операций по расходящимся направлениям. Ставка профанировала стратегию. А это никогда и никому безнаказанно не сходило. Итак, Северо-Западный фронт наносил удар по задворкам Германии, в то время как Юго-Западный фронт нацеливался на задворки Австро-Венгрии. Полководец искал бы решения на левом берегу Вислы. Но полководца Россия не имела.
Гродно и Прасныш
21 января начались германские демонстрации. IX армия генерала Макензена внезапным ударом овладела фольварком Воля Шидловская.
Падение Воли Шидловской чрезвычайно встревожило как Ставку, так и штаб Северо-Западного фронта, испугавшихся за Варшаву и приостановивших подготовку наступления формировавшейся 12-й армии. Для отобрания злосчастного этого фольварка, не представлявшего никакой тактической ценности, генерал Рузский устроил 22 и 23 января во 2-й армии ужасную бойню, зря растрепав 11 дивизий, несмотря на протесты командира VI армейского корпуса генерала Гурко, которому была навязана эта абсурдная операция.
VI корпус был доведен до состава восемь дивизий. Наши потери в делах 21–23 января составили 353 офицера и 39 720 нижних чинов. Особенно пострадали 4-я, 25-я и 59-я пехотные дивизии. Рузский требовал все новых гекатомб. «Надо только побольше упорства!» – поучал он нового начальника штаба 2-й армии генерала Кондратовича{212} (бывшего командира XXIII корпуса). Конфликт между волевым и умным Гурко{213}, не желавшим дальнейшего самоистребления, и безвольным, но упрямым Рузским, требовавшим новые груды человеческого мяса, не делает чести штабу Северо-Западного фронта и является характерным для «системы минотавра» драгомировской школы, убежденными сторонниками которой были выдвинутые Киевским округом Рузский и Бонч-Бруевич.
Германская демонстрация удалась вполне, и Гинденбург приступил к решительной части своего плана – уничтожению 10-й русской армии.
Наша 10-я армия генерала Сиверса – 11,5 пехотной и 1,5 кавалерийской дивизии на фронте 160 верст – заканчивала бессмысленную Ласдененскую операцию, предпринятую генералом Рузским вопреки мнению Сиверса «для обеспечения правого фланга». Выделение Ласдененской группы поглотило все резервы, удлинило фронт, но правого фланга так и не обеспечило, что и было трагически доказано в ближайшие дни.
23 января части VIII германской армии потеснили к Ломже нашу 57-ю пехотную дивизию. Генерал Рузский встревожился, дал себя обмануть и этой демонстрацией и направил к Ломже все свои резервы: Гвардейский корпус генерала Безобразова, II армейский корпус генерала Флуга и XXVII корпус генерала Баланина{214}. Этим он связал себе руки, лишив фронт резервов.
28 января в метель и вьюгу разразилось наступление Х германской армии во фланг и в тыл нашей 10-й армии. Начальник штаба 10-й армии генерал барон Будберг{215}, разгадав намерения противника, с достаточной определенностью к тому времени обнаружившиеся, настаивал на заблаговременном отводе армии из Пруссии и перегруппировке ее.
Но генерал Сиверс был глух к этим доводам. Он писал приказы о резке порций, устройстве нар, утилизации хозяйственных отбросов, устройстве сапожных мастерских. Удар трех германских корпусов пришелся по правофланговому III армейскому корпусу генерала Епанчина (56-я и 73-я пехотные дивизии; 54-я пехотная дивизия была расформирована еще в сентябре, после Мазурского сражения), уже лишенному своих превосходных полевых дивизий. Невысокого качества эти войска пришли в совершенное расстройство. Корпус потерял артиллерию, командир корпуса потерял голову – и все бежало в Ковно. Дорога в тыл армии немцам была открыта, и фланг соседнего XX корпуса генерала Булгакова обнажен.
Генерал Рузский недооценил серьезность положения, подобно тому, как в Лодзинскую операцию не придал значения удару Макензена на Кутно. Он считал атакующих немцев «около корпуса» и в последующие дни предписывал 10-й армии: сначала – 29-го – перейти в общее наступление совместно с 12-й, затем – 30-го – удерживаться на линии Сувалки – Августов и только 31-го, на четвертый день тяжелого боя, сообразил, что в 10-й армии происходит «нечто серьезное», и предписал генералу Сиверсу удерживать во что бы то ни стало Гродненский район. Под Гродно спешно был двинут II армейский корпус от Ломжи и только что восстановленный после самсоновской катастрофы XV из Гомеля. Из другого злополучного корпуса – XIII – к весне удалось восстановить бригаду, а целиком он был восстановлен только к осени 1915 года. С Юго-Западного фронта спешно был вытребован III Кавказский корпус.
Тем временем положение 10-й армии становилось отчаянным. Огромный фронт, лесная местность и полное отсутствие связи свели управление армией на нет и разбили сражение на ряд отдельных боев. III корпус был сметен и выбыл из строя. XX, не получая никаких указаний, стоял еще на прусской земле, и в тыл ему надвигалась вся Х германская армия. XXVI армейский корпус генерала Гернгросса отходил под натиском немцев и обнажил левый фланг XX корпуса. И только на левом фланге армии у Лыка III Сибирский корпус генерала Радкевича, схватившись с тройными силами VIII и части Х германских армий, держал врага мертвой хваткой, не давая ему продвинуться ни на шаг. Стойкость полков 7-й порт-артурской и 8-й дивизий сибирских стрелков спасла 10-ю армию от участи самсоновской 2-й армии. Если Епанчин сыграл роль Благовещенского, то Радкевич не был Артамоновым. Сопротивление III Сибирского корпуса трем германским Людендорф назвал «восхитительным».
Охватывая у Лыка левый фланг нашей 10-й армии, Х германская армия подставила свой фланг и тыл группы Лицмана{216} под удар нашей 12-й армии. Но Рузскому и Бонч-Бруевичу и в голову не пришло воспользоваться этим выгодным положением. III Сибирским корпусом в этих боях временно командовал генерал Трофимов. Генерал Сивере задержал отход 10-й армии на целые сутки по требованию Гучкова, желавшего эвакуировать имущество лазаретов Красного Креста.
Только 1 февраля XX корпус получил приказание об отходе. Путь его от Гольдапа на Сувалки и Гродно пролегал через дремучие Августовские леса и был уже перехвачен всей Х германской армией. Корпус – 40 тыс. бойцов при 170 орудиях 27-й, 28-й, 29-й и 53-й пехотных дивизий – был окружен тройными силами. Генерал Булгаков взялся командовать своим корпусом, как ротой, поведя его одной огромной колонной.
Вековым литовским чащам, свидетелям гибели меченосцев и великой армии императора французов, довелось увидеть и скрыть от мира в своих недрах агонию гумбиненских победителей. Восемь дней шел смертный бой. 21-й германский корпус был растерзан, его орудия и знамена лотарингских полков перешли в наши руки{217},
