Я тоже отпугиваю девушек. Мое лицо, после знакомства с роем вьюсов изуродованное рубцами, их отталкивает, одна Вир не придает этому значения. Плохо только, что мы часто ссоримся. И совета спросить не у кого: у Дэниса опыта в таких отношениях еще меньше моего. Несмотря на симпатичную внешность, у него еще ни разу не доходило до близости с какой-нибудь девушкой, хотя ему скоро двадцать. В общем, тут мы ничего толкового друг другу не посоветуем.
И вдобавок, их взаимная неприязнь. Дэнис, правда, старается вести себя по-джентльменски и не говорит мне о Вир ничего плохого, зато она ругается за двоих. Ее главные обвинения: „слишком изнеженный“, „не боевой“, „не похож на лесного пехотинца“. Дались ей эти пехотинцы!
Надеюсь, что это навязчивое желание подогнать всех под один стандарт у нее пройдет, и что сегодня она ушла не насовсем.
Я только вчера вернулся из рейса. В дороге произошло кое-что странное, и рассказать об этом некому. Разве что Дэнису, но он, как я узнал из оставленной записки, уехал в Касиду навестить маму с бабушкой.
Во-первых, ящик с шоколадками, который чуть мне руку не оторвал.
Когда мы прошли около половины трассы, во время стоянки появились парламентеры кесу и потребовали дань. Почти каждому каравану приходится от них откупаться. Дань – это шоколад, конфеты, сгущенка, парфюмерия, галантерейные изделия, кое-какие инструменты.
Я попросился с ребятами, которые должны были отнести им заранее приготовленные ящики. Капитан вначале не хотел меня пускать („мало ли, что взбредет в голову этим диким тварям“, а если он потеряет следопыта, его разжалуют, и это еще при условии, что караван не собьется с пути), но я сказал, что надену куртку механика и замотаю лицо шарфом, тогда он скрепя сердце разрешил.
Мне хотелось посмотреть на них вблизи. Вдруг там Хэтэсси? То, что у нас с ней было, это, конечно, не совсем любовь, мы оставались чуждыми друг другу существами, но привязанность, взаимный интерес, опьяняющая телесная страсть – всего этого в наших отношениях хватало.
Инициатива принадлежала Хэтэсси. Я так и остался в неведении, нарушила ли она тем самым какой-нибудь запрет своего племени, и подозревали об этом или нет остальные кесу, в том числе ее мать. Не знаю также, зачем ей это понадобилось. Благодарность за то, что я спас Беалдри? Любопытство? Склонность к экспериментам? Для меня, шестнадцатилетнего мальчишки, видевшего женщин человеческой расы только на картинках (пожилая Ганна не в счет), это было таким подарком, что я в то время никакими вопросами не задавался – я просто был счастлив.
Мы устроили себе укромный уголок в заброшенных норах суслагов, натащили туда звериных шкур, кесейских ковровых подушек и хвороста для огня. Хэтэсси еще бросала в костер какие-то высушенные травы, от их аромата мы совсем теряли голову. Потом, когда я стал работать в Трансматериковой, у меня были девушки из тех, что занимаются этим ради заработка, но ни с одной из них не было хотя бы вполовину так же замечательно, как с Хэтэсси.
Я люблю Вир – и все-таки даже сейчас испытываю отголосок того желания, вспоминая Хэтэсси. В пещере, озаренная светом пляшущего пламени, она была похожа на гибкую длинноногую циркачку в сером бархатном трико и такой же маске. В рубиновых глазах горят огоньки, в ушах покачиваются длинные блестящие серьги. Прямой нос, точеный треугольный подбородок, груди – два небольших холмика, увенчанных заостренными темно-розовыми бутонами. Ага, конечно, „отголосок“… Если бы это еще хоть раз повторилось! Так что Вир поделом хотела залепить мне по физиономии.
По колено проваливаясь в сугробы, мы потащили под сень деревьев двадцать ящиков с данью. Сбоку у ящиков ручки, чтобы удобнее нести. Караванный менеджер по контактам с кесу шел рядом налегке, и я спросил у него:
– Что там внутри?
– Как обычно, дешевый шоколад… Залман, ты? Это не твоя работа. Что ты здесь делаешь?
– Я попросился, какая разница? А вы что-то перепутали, шоколад не может столько весить.
– Значит, сгущенка.
– В чугунных банках?
Он повернулся, глаза на худощавом небритом лице сердито сверкнули.
– Я же сказал, это не твоя работа! – менеджер почти шипел, как змея. – Ты следопыт, а не грузчик, не привык таскать тяжести!
Я сильный, и вовсе я не жаловался, только хотел предупредить об ошибке: ни плитки шоколада, ни сгущенка не могут быть такими тяжеленными. Не слушая меня больше, он обогнал процессию и первым вступил под сень узловатых переплетенных ветвей, выбеленных изморозью.
Здесь ожидали кесу. На них были меховые плащи, надетые поверх пушистых шапок бронзовые шлемы, куртки и штаны из выдубленных шкур, с нашитыми металлическими пластинками. Ножны мечей и кинжалов богато украшены – это говорило о высоком ранге их обладательниц.
Из-за деревьев доносилось фырканье грыбелей. Над нами возились птицы, изредка оттуда сыпались снежинки. Приятные мелодичные голоса кесу контрастировали с их угрожающим видом, а голос менеджера по контактам напоминал трепыханье рыбы, выдернутой из проруби. Хэтэсси здесь не было.
Нам велели поставить ящики в ряд на расчищенной от снега площадке.
– Ты посмотри на этого, Яранса. На этого, у которого лицо закрыто до самых глаз.
Кесу говорила на сескаде, и я понял, что речь идет обо мне.
– Враг? – спросила другая, самая рослая в этой компании, ее ножны были особенно роскошными, а широкий кожаный пояс украшали изысканные серебряные узоры.
– Он не похож не врага. Остальные смотрят на нас со страхом и отвращением, даже тот, кто у них командует, хотя он старается это скрыть. А этот – не боится, и отвращения, как другие, не чувствует. Может быть, он слуга Наргиатага?
– Мне не ведомо, так ли это, – отозвалась ее собеседница. – И если так, почему он прячет от нас лицо? Что еще ты можешь о нем сказать?
– Теперь он забеспокоился, – отметила первая. – Давай убьем его и узнаем, каковы на вкус его сердце и печень!
Я напрягся и сунул руку в карман, где лежал пистолет.
– Видишь, он меня понял! – засмеялась кесу.
Они перешли на незнакомое мне наречие, но Наргиатага, упомянули еще несколько раз. Я слышал об этом их божестве от Беалдри и Хэтэсси. Или это не бог, а какое-то вполне реальное существо? Однако эти мысли едва мелькнули. Я приготовился к драке. Желающим попробовать на вкус мое сердце придется дорого заплатить за это удовольствие.
Тут нас позвал менеджер, и мы по протоптанной тропинке потянулись обратно.
– Эй, человек с закрытым лицом, я пошутила! – прозвенел позади серебристый голос – кесу снова говорила на сескаде. – Если ты служишь Наргиатагу, тебе нечего страшиться. Мы расскажем Наргиатагу, что мы тебя встретили.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
