Завтра утром – в рейс, а вчера мы побывали во Дворце Четырех Времен Года, посмотрели один из этапов состязаний претендентов на Весенний трон. Дворец громадный, и все равно там было не протолкнуться: зрители собрались со всех островов Кордейского архипелага, да еще многие специально приехали с Лаконоды, Магарана и Сансельбы. Такое столпотворение бывает раз в восемь лет, когда меняется власть, а в остальное время этот дворец стоит закрытый, служители вытирают пыль в пустых залах и ждут следующих состязаний.
Повсюду зимняя и весенняя символика, сияют многоярусные люстры с подвесками, на стенах цветная мозаика и раскрашенные лепные барельефы. Публика нарядная, как в театре. Мне нравится смотреть на женщин в вечерних платьях, и я хотел подарить Вир красивое платье из черного бархата, с серебряной вышивкой на рукавах, но она рассердилась, пришлось вернуть его в магазин, заплатив неустойку. Зато она согласилась взять вторую половину подарка – бриллиантовое колье.
Скоро я заметил, что фланирующий по коридорам народ с интересом рассматривает нашу компанию, причем не столько меня – следопыта Трансматериковой в парадной форме, сколько Дэниса и Вир.
Направление чужого взгляда, перемены в мимике, признаки тех или иных эмоций – это я всегда замечаю. Сказывается наблюдательность лесного охотника, который, чтобы выжить, должен отслеживать уйму деталей окружающей обстановки. Правда, в Лесу я понимаю, какая деталь что означает, а в городе – чаще всего нет. В городе вокруг меня мельтешит множество непрерывно меняющихся картинок-головоломок.
Вот и вчера во дворце я видел, что на Вир и Дэниса многие обращают внимание, а почему – не знаю.
В толпе мелькнул Кирсан Новашек, мы с ним успели поздороваться, но даже двумя словами не перебросились, потому что наша троица искала буфет, а он вместе с людским водоворотом плыл к лестнице, уводившей в галерею с портретами прежних Властителей и Властительниц, мы там уже побывали.
В битком набитом зале буфета с раскрашенными лепными натюрмортами на стенах я встретил Слейгрица. Мы столкнулись, когда я отправился к стойке, оставив Дэниса и Вир за столиком с лаковой росписью, изображавшей катание придворных на коньках.
В душе я молился, чтобы они не успели поругаться. Естественно, сходить за угощением должен был я. Во-первых, если послать Дэниса, его может задеть то, что он как будто на побегушках у нас с Вир. Во-вторых, из нас троих я самый ловкий, и у меня больше всего шансов пронести сквозь это столпотворение поднос с вазочками мороженого, ничего ни на кого не уронив. Официантов не было – им здесь пришлось бы несладко. Я пробирался к стойке, за которой метались туда-сюда запарившиеся буфетчицы в белых атласных жакетах и венчиках из серебристых снежинок, и на полпути меня перехватил Слейгриц, похожий на покойника в дорогом кремовом костюме.
– Пришел на состязания посмотреть? Я надеюсь, без бутылки в кармане? А то на входе уже несколько человек вашего брата поймали с бутылками…
Во Дворце Четырех Времен Года спиртное под запретом – это ведь не спортивные соревнования, где можно пить и орать все что хочешь, а выборы верховного правителя.
– Ты, кажется, с девушкой сюда собирался? – припомнил Слейгриц. – Где же она?
– Вон там, – я показал. – Видите, за крайним столиком, где на стене изображен позолоченный кувшин.
Он сощурился, потом вдруг ухмыльнулся:
– И кто из них твоя девушка?
Наверное, у него плохое зрение, а очков не носит. Глядя на них издали, близорукий человек может не понять, кто есть кто. Дэнис был в черном свитере и теплых серых брюках – так одеваются и парни, и девчонки, длинные каштановые волосы падали на плечи, а лицо у него такое, что в первый момент можно ошибиться. Вир заплела волосы в косичку, надела пятнистую полевую форму лесного пехотинца без знаков отличия и украшенные блестящими заклепками кожаные сапоги (сильно стоптанные, тоже с какой-то распродажи), ворот у нее был расстегнут, на шее переливалось бриллиантовое колье – мой подарок.
– Девушка – в зеленом камуфляже, – пояснил я. – А второй – это Дэнис, мой друг, он из университета.
Разглядывая их, Слейгриц продолжал ухмыляться и чуть ли не хихикал. Должно быть, сам успел рюмочку пропустить, а меня поучает! Запаха я не чувствовал, но для этого есть специальные пастилки, называются „Антиалкоконтроль“.
– А ты, Залман, я смотрю, парень не промах… – заговорщически подмигнув мне, с какой-то совсем уж странной игривой ухмылкой начал господин директор, но тут появилась полная дама в расшитом жемчугом облегающем розовом платье, по-хозяйски сцапала его под руку и увлекла в сторону. Они скрылись в толпе.
Когда я вернулся с мороженым к столику, Вир спросила:
– Кто это стоял с тобой и пялился на нас?
– Один из наших, из Совета Директоров. По-моему, навеселе. Вот будет история, если его отсюда выведут!
– Такого человека не выведут, а уведут потихоньку, – возразил Дэнис.
Как я понял, они с Вир за все время словом не перекинулись. И на том спасибо.
Наши места в огромном Зале Состязаний находились на одном из верхних балконов, под самым потолком. Мы разглядывали в бинокли шестерых претендентов и сидевшую в своей белой ложе Зимнюю Властительницу в белоснежных мехах и алмазной короне.
В программе был диспут, а потом фехтовальный турнир. С балкона невозможно разобрать, что говорят внизу, на выложенной перламутровыми восьмиугольниками арене, так что диспута мы не слышали. Правда, Вир утверждала, что умеет читать по губам, но так и не согласилась пересказать нам, о чем дискутируют претенденты.
– Если б умела, ты бы это доказала, – заметил Дэнис.
– Посмотришь завтра в газете, – холодно бросила Вир. – Я благотворительностью не занимаюсь! Научись сам читать по губам, кто тебе мешает?
– Да все эти словопрения – ерунда, – вмешался я, чтобы пресечь назревающую ссору. – Главное не то, что политики говорят, а что они делают. Точнее, что у них получается. Вот, например, Зимняя госпожа – она и состязания когда-то выиграла, и красивая – настоящая Снежная королева, но это все внешнее. Вокруг столько нищеты и несправедливости, а она, пока правила, даже не попыталась что-то изменить.
– Ты разве социалист? – фыркнула Вир.
– Нет, я работник Трансматериковой компании. Трансматериковая – это, как однажды сказал Дэнис, государство в государстве, и оно о своих людях очень хорошо заботится. Так почему большое государство не может так же заботиться о своих гражданах?
– Потому что большому государству наплевать, хорошо нам или плохо, есть мы или нет, – отозвался Дэнис. – Для него люди взаимозаменяемы, лишь бы имелось в наличии энное количество рядовых граждан, чтобы прокормить верхушку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
