– А вот глядите, Митрофан Гра…врилыч… Лошадь-тяжеловоз, или две, ставится сзади в особой упряжи и не тянет, а толкает катапульту на колесах, – ткнул черным от грязи пальцем, оставляя очередной отпечаток на и без того чумазом листке Степка.
– Вокруг них всех крепится ограждение из досок, обитых кольчугой с пластинами – защита от стрел и копий, – гордо подхватил Серега.
– Всё – тоже на колесах, – не преминул указать Андрейка.
– А вот это – маленькая колесничка для коногона, – продолжил Степка. – А тут, стало быть, площадка для стрелков…
– А вдоль стен – карманы с припасами, – гордо закончил рассказ Андрейка.
– А стреляет она у вас чем? – после недолгого молчания спохватился и задал самый главный вопрос впечатленный и уже начинающий прикидывать при каких видах боевых действий такое чудо современной техники можно применить, Граненыч. Перед его
мысленным взором промелькнула бесконечная череда древних стратегов и тактиков, с зелеными, перекошенными от зависти физиономиями и клочьями вырванных волос в судорожно сведенных кулаках…
– Стрелять она может хоть чем, чего зарядишь, того и выстрелит, но мы-то хотим помозговать с горючей смесью… – смущенно потупился Семен.
– Но пока получается пень-через плетень, – вздохнул Андрейка. – У меня сарайку уже пожгли, у Степки – кладовку подпалили, едва землей закидали… Его мать нас чуть в той земле не зарыла, как узнала, что у ней там три штуки сукна сгорели, шерсти мешок и прялка новая…
– Да… тут щепетильная работа нужна… – озабоченно кивнул Серега.
– А еще?.. – не веря своему счастью, затаив дыхание, чтобы не сглазить, как бы
походя, поинтересовался главком обкома. – Еще у вас таких… придумок… есть?..
– Да вон вся полка имями забита, – махнул рукой Петруха.
– И у меня в дровянике, в старом коробе, целый ворох лежит, – припомнил Семен. – Если мамка на растопку не извела.
– Как – извела?.. – голос Митрохи дрогнул.
– Да не-е… лежит еще, поди… я его под стропила упрятал, – поспешил успокоить высокого гостя кузнец.
– Ну, смотри, ежели припрятал… Это хорошо… что ворох… – помял пальцами небритый подбородок Граненыч, и глаза его при этом горели не хуже своенравной смеси друзей-изобретателей. – Значит, давайте договоримся, мужики: как вы еще
чего для армии сочините, так сразу ко мне, сами, лично, со своей… докуменцией… Лады?
– Как ведь скажете, дядя Митрофан, – довольно ухмыляясь, ударили по рукам хозяин кузницы и князь. – Нам ведь только надёжу подай – мы вам такого насочиняем, такого сотворим!..
– Уж это-то вы можете, – снова припоминая не такое уж далекое прошлое, хмыкнул позабытый на время Данила. – Вы сначала с этой оружией разберитесь, орлы.
– А вот сейчас и разберемся! – заулыбались и кузнецы.
– Айда, мужики, тащи самострел на улицу! – радостно скомандовал Семен, и четыре мастера, кряхтя, оторвали от пола толстенное бревно и поволокли на свет Божий.
Сам Данилин зять сгреб с верстака кучу каких-то деревяшек, прихватил из корзины несколько мячиков, на поверку оказавшихся железными ядрами, зачерпнул из горна совком кучу углей и присоединился к друзьям, уже поджидавших его под навесом в обществе князя, полковника и уложенного на козлы и коварно притворяющегося простым бревном парового самострела.
– Говори ты, Сёмка, – переглянулись и устремили взгляды на хозяина кузни парни.
– Ну, я так я, – пожал необъятными плечами тот и начал презентацию.
Если бы его попросили сказать речь, или рассказать что-нибудь интересное1, он бы долго и мучительно стоял и мялся, экал и мэкал, пока слушатели не пожалели бы его и не прогнали гнилыми помидорами. Но сейчас дело касалось его любимого
детища, его нового изобретения, сделанного специально для защиты родного города, и простые, сложные и вовсе головоломные слова лились из кузнеца полноводной рекой, как песня из его лесного тезки – соловья.
Идея, в общем, была проста, как все гениальное: бралось бревно диаметром в полметра и длиной метра в два, оковывалось железными обручами – для крепости, как пояснил Семен – и вдоль ствола по центру просверливалось сужающееся к дальнему концу бревна сквозное отверстие. Далее на этот конец насаживался и плотно закреплялся огромный толстостенный кособокий железный котел особой конструкции, куда заливалась вода. Потом в ствол до упора проталкивалось ядро, фиксировалось длинным брусом, который, в свою очередь, упирался в поперечный стопорный брусок, прибивающийся к спилу. После чего под железной частью разводился большой костер.
– А дальше что? – вопрошающе качнул головой Митроха в сторону самострела.
– А дальше стоим и ждем, значит, – развел руками Семен и лукаво подмигнул друзьям.
Ждать пришлось недолго: через несколько минут вода в котле забулькала, закипела, забурлила, раздался грохот, длинный брус вылетел из отверстия, разбив пополам тонкий стопорный брусок, и мимо так и не успевшей ничего понять приемной комиссии в мгновение ока просвистело нечто…
Изба на противоположном краю пустыря – метрах в ста от паровой оружии – содрогнулась от удара чего-то незримого, но свирепого, подпрыгнула всеми своими престарелыми бревнышками, и с крыши, как сходящий по весне снежный пласт, на землю съехала вся солома вместе с трубой и стропилами.
Кузнецы зажмурились, закрыли головы руками, присели…
На долгие секунды в округе воцарилась звенящая тишина, разорванная на счет «пять» протяжным исступленным воплем хозяев пострадавшей во имя оборонной промышленности избы: «СОЛОВЬЕВЫ!!!..».
-начало сноски-
1 – Не связанное с металлообработкой.
-конец сноски-
Земляные работы, хоть и продвигавшиеся успешно, в тот день удостоились лишь
беглого взгляда руководителя обороны Лукоморска. Все его внимание было приковано к новому оружию возмездия, названному увеличившимся от гордости на три размера Семеном в честь жены «Аленушкой».
Для более пристрастных полевых испытаний и во избежание преждевременного массового поражения мирных граждан, и без того уже жаждущих Семеновой крови или Семеновых денег1, «Аленушка» была погружена в карету Митрохи и вывезена на равнину перед Вондерландскими воротами вместе с недельным запасом дров, бочкой воды, кСзлами и тремя ведрами ядер.
Семеро энтузиастов увлеченно экспериментировали с объемом жидкого топлива, как гордо предложил именовать воду Андрейка, толщиной упорного бруса и интенсивностью сгорания топлива органического (известного в простом народе как дрова), замеряя дальность полета ядер и толщину пробиваемых ими препятствий, пока подгоревшая задняя ножка хронически перегруженных козел без предупреждения не подломилась, и шальное ядро не улетело на дорогу и не зарылось с зловещим
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
