отчасти свою самобытность из-за того, что им предоставлена возможность заниматься бывшими «мужскими» видами деятельности. Когда во Франции будет достигнута справедливость (до этого еще очень далеко…), не придется ли, как в Норвегии, дойти до того, что каждому полу будет отведена часть постов в сферах деятельности, которые кажутся для него наиболее подходящими?
В семье: под властью отца…
«Естественное почтение детей по отношению к родителям является узами законного повиновения подданных своему суверену», — провозглашалось в королевском ордонансе 1639 г. Эта аналогия банальна, но она показывает, что в отличие от того, что сделала Французская революция, королевская власть не старалась ослабить власть отца. Ей хотелось бы ее укрепить, и она предоставила Церкви заботу решить эту семейную проблему с точки зрения морали.
Однако в XVII столетии в ходе богослужений Церковь постоянно напоминала о важности свободного согласия как законной основы брака. «Ни интерес, ни тщеславие, ни чувственность: а именно любовь». Основа классического театра — школьный театр, используемый иезуитами, утверждал законность любви в конфликте с законностью родительской власти. От Мольера до Пьера Мариво могла, таким образом, продвигаться мысль, которая парадоксально, как отмечает историк Андре Бюргюйер, должна была привести к узакониванию развода, за что и проголосовало Законодательное собрание в тот же день, что и за гражданский брак. Итак, абсолютная власть любви оказалась в противоречии с абсолютной властью отца, воплощением которой была особа короля, этого «отца народа», как выразился Людовик XII в 1506 г.
Однако власть отца над женщиной и семейной жизнью происходил из нескольких моделей. Самой распространенной и существующей почти исключительно на севере страны была модель семьи, сведенная к супружеской ячейке, которая существует недолго, поскольку все дети покидали родительский кров достаточно рано, чтобы создать семью или же по иным причинам. Раз уж родители отпускали их, эти дети не чувствовали себя обязанными помогать им в старости. Хотя и торжествовал индивидуализм, отсутствие заботы о родителях компенсировалось интенсивными соседскими отношениями, и именно эта черта сегодня уже не существует.
В менее открытых новым веяниям краях Франции преобладала модель семьи-рода или семьи-общины. Первый тип семьи, когда родители жили совместно с одним женатым ребенком, который должен был наследовать им, встречался в основном в горах, к югу от Луары, но также и в Гаскони. Остальные дети покидали отчий дом, как только женились, но у наследника был долг по отношению к престарелым родителям. Ответственность, как и право на наследство, отмечена неравенством.
Семья-община, напротив, предполагавшая совместное проживание под руководством родителей нескольких женатых детей, по сути уравнительна. В ней существовала склонность к автаркии, когда члены семьи ничего не должны ждать от соседей. Чаще всего такие семьи встречались в Пуату, Франш-Конте, Ниверне. Право первородства имело целью скорее предотвратить создание новых домов, чем предупредить раздел имущества, как то наблюдалось в Гаскони.
Однако монархическое государство не изменило семейное право, будь оно римским на юге страны или же обычным на севере, а Церковь, которой были доверены эти обязанности, желая примирить набожность с привязанностями повседневной жизни, позволила проявиться этике счастья, наполнив семейные чувства склонностью к морализаторству и эмоциональностью.
Так что чувство приверженности королю изменилось: на смену образу деспотичного архаичного отца, воплощающего власть, пришло представление о доброжелательном отце-кормильце. От короля теперь ждали не власти и порядка, но помощи и доброты. Пусть его считали дряхлеющим и обвиняли в том, что он плохой отец, как случилось во время слуха о «голодном заговоре»: короля обвинили в спекуляции, в то время как он только лишь делал закупки из предосторожности (1774).
Королю, таким образом, приходится заниматься делами той или иной семьи, которая обращается к государству, например упрашивая короля подписать королевский указ об изгнании или о заточении без суда и следствия, дабы защитить права семьи или спасти ее честь, — так, молодой Сен-Жюст, обкрадывавший своих родителей, был арестован по просьбе своей матери; или же государство вмешивалось, чтобы позаботиться о брошенных детях.
О семье в эпоху Старого порядка сказаны все «за» и «против». По-види-мому, во Франции простейшая модель семьи существовала во все времена, и модель Святого семейства обозначала лишь этот тип: отец — мать — ребенок, называемый простой, нуклеарной семьей, существовавшей на христианских принципах: моногамия, нерасторжимость, стремление к согласию. Гарантом ее выступила Церковь, хотя сначала она высказывала недоверие в отношении института семьи, который с точки зрения воздержания был, наверное, лишь крайним средством. «Если не могут воздержаться, то пусть лучше вступят в брак», — говорил апостол Павел, а в VII в. Григорий Турский провозгласил невозможность отделить брак от присущего ему греха. Поэтому Церковь приумножала основания, препятствующие заключению брака: сожительство, повторное замужество вдов, браки между родственниками, усыновление и удочерение. Мало-помалу взаимопроникновение германских обычаев и христианских принципов привело к тому, что это соединение стало руководствоваться семейными структурами; при этом основной общественной ячейкой стала моногамная семья, а Церковь и власть Каролингов предписывали строгую моногамию, чтобы обуздать насилие в обществе. А в Средние века жития святых всегда представляли собой ограниченную модель семьи.
Эта семья, живущая в браке, не исключала существования среди дворян более крупных групп близких и кровных родственников, объединенных кровнородственными отношениями или брачными союзами. В то время как в крестьянских семьях было примерно от трех до пяти детей, в дворянских их могло быть намного больше.
Вплоть до XVIII столетия в народных слоях в брак вступали поздно, внебрачные дети были редки, кормление грудью являлось правилом, при этом четверых-пятерых детей было как раз достаточно, чтобы обеспечить смену поколений, поскольку в 1750 г. из тысячи детей из-за болезней только половина жила более пятнадцати лет. Большая смертность становилась причиной разрыва союзов и частых повторных браков, по крайней мере каждого четвертого брака.
Именно Кодекс Наполеона установил «новый» статус семьи. В соответствии с ним семья могла существовать лишь в браке, а у внебрачных детей не было семьи. Согласно Кодексу, брак был нерасторжим, развод— ограничен, а затем и вовсе отменен в 1816 г. Отношения между супругами подчинены иерархии и основаны на неравенстве. Только законы Наке 1884 г. и законы, принятые Народным фронтом в 1938 г., немного смягчили этот Кодекс.
