От семьи — к парному союзу
Со времен Второй мировой войны институт семьи претерпел такие изменения, что мог возникнуть вопрос о его дальнейшем существовании… Тогда как до этого мыслители от Фредерика Ле Плэ до Энгельса задавались вопросом о происхождении семьи… Одновременно мыслители спрашивали себя, не была ли потерянная модель семьи бесчеловечной («Семья, я вас ненавижу», — говорил писатель Андре Жид), — если только, напротив, не считать, что она была прекрасна в мире, который мы потеряли…
Однако средний возраст вступления в брак не позволяет оценить это изменение: как и во времена Освобождения 1944 г., сегодня он по-прежнему составляет 24–27 лет для женщин и мужчин, хотя и снижался до 22–24 в середине 60-х годов. Увеличился только средний возраст рождения первого ребенка: с 26 лет в 1980 г. до 29 лет — в 1996 г. Зато постоянно снижается число повторных браков после развода или кончины супруга: с 64 процентов в 1975 г. до всего лишь 38 процентов в 1985 г. В то время как в 1980 г. число детей, родившихся вне брака, составляло 11 процентов всех родившихся, то 1995 г. их было уже 37,6 процента.
Изменения очевидны. Остается определить их основные черты.
Первым фактом является то, что супружеская жизнь в семье помимо старения ее членов дважды претерпела резкие изменения. Обычаи длительное время подвергались испытанию, в то время как индивид, все более сопротивляясь им, постепенно становился свободнее… Таким образом, произошел переход от патриархальной семьи, которая, как предполагалось, должна была воспроизводиться и существовать вечно, к новой модели семьи, в которой женщина, зарабатывающая на жизнь, так же как и мужчина, была уже не обязана подчиняться его власти, по крайней мере безраздельной. Постепенно уважение к власти — отца или семьи — сменилось взаимным уважением членов семьи. Это связано с тем, что супруги принадлежат в большинстве своем к одной социальной группе, знакомятся на работе, в университете, на собраниях, на танцах.
Второе значительное изменение произошло также до 50-х годов, но при этом четко обозначилось и начало активно распространяться. Союз, в браке или вне брака, оставлял все больше места любовным чувствам, тогда как в былые времена он устраивался в основном семьями и был результатом расчета. Речь шла о браке по расчету, браке из соображений целесообразности, ведь деньги необязательно были определяющим фактором. В фильме канадского режиссера Робина Спрая «Пролог» (1969) отец героини, узнав, что та собирается познакомить его со своим женихом, так комментирует это событие: «Надеюсь, что он не негр, не еврей и не музыкант».
Однако в наши дни основной мотивацией для союза молодых людей является влечение; именно оно лежит в основе желания хорошо жить вместе, а не только удовлетворяться совместной жизнью. Но это может длиться недолго.
Появляется другая характерная черта: коллективные институты все менее способны регламентировать совместную жизнь, в семье или вне ее. Церковь была первым институтом, который противодействовал и препятствовал спонтанным бракам, таким, например, как брак Ромео и Джульетты. Франция — страна, которая раньше и определеннее других сделала семью государственным делом, в то время как в Англии на первый план вышел вопрос бедности, а в Германии — положение рабочего класса. На протяжении всего XIX столетия сторонники индивидуализма, мер повышения рождаемости, приверженности семейным ценностям вели между собой перекрестный огонь, что привело в 1939 г. к принятию Семейного кодекса, положившего начало комплексной политике помощи семье, начатой Даладье, но прославленной Петэном. Она продолжается и после 1945 г., будучи включенной в систему социального обеспечения.
Новым фактом, в частности, явилось то, что семьи, возникающие в результате повторного брака супругов, а также неполные семьи представляют собой уже не альтернативную модель семьи, а эпизоды цикла семейной жизни, являющиеся результатом распада семьи, в том числе и в результате кончины одного из супругов: одни и те же люди на разных этапах жизни оказываются в той или иной ситуации. Еще одна характерная черта: две из характеристик современного развития разнонаправлены. С одной стороны, супружеские связи все в большей степени основываются на договоре, а с другой — родственные связи получают все большее признание, в то время как в прошлом внебрачные и брошенные дети оказывались на улице.
Социолог Ирен Тери подчеркивала одновременность ряда явлений: именно в начале 70-х годов, в тот самый момент, когда ценности личной свободы и равенства полов изменяют представление о браке, количество браков уменьшается, а число разводов растет. Дело в том, что новые идеалы супружества не предполагают придавать связи официальный характер, так как законность связи должна быть личной, а не общественной; сожительство является не отказом от обязательств, но определением частного договора. Именно это явление стало причиной расставания многих супругов. Что касается множества разводов, то они пришли на смену существовавшему ранее положению, при котором внутренние драмы семьи скрывались под видимостью стабильности. Парадоксальным следствием многочисленных разводов может стать повышение количества браков и рождаемости, ведь каждая пара желает «создать очаг»…
Драмы детства: свидетельства и разоблачения
Принимая во внимание, что в вопросе о роли мужчины и женщины в семье, на работе, в политической жизни господствовала концепция различий по половому признаку, можно отметить, что некоторые стороны жизни женщин подверглись переоценке из-за трагических событий, произошедших в детстве. Судьба таких детей может сыграть разоблачительную роль.
Это касается и покинутых детей, и их работы, и изнасилований, жертвой которых стали некоторые из них.
В XVIII столетии в целях предупреждения детоубийства и снижения количества брошенных детей королевская власть непосредственно финансировала парижский «Приют найденышей» и помогала подобным приютам в провинции. Речь шла о защите чести семей от позора внебрачного рождения. В Париже росло количество детей, получивших приют таким образом: 3150 человек — в 1740 г., 7676 — в 1772 г. Трудно понять причины такого увеличения, но, по всей видимости, их нельзя объяснить исключительно незаконностью или благоприятными условиями, предоставляемыми подобными приютами. Овернский интендант отмечал, что количество брошенных детей находится в прямой связи с динамикой цен на зерно; поэтому мотивом могла быть в равной
