навыки шагают на новый, высший ранг. Там, где им и следует быть.
Последний грандмастер, криомант, сделал ставку на защиту — осушая свой источник до дна, воздвиг вокруг себя прочнейший кристалл изо льда, который я своим мечом даже поцарапать не смог. Вот только Тенеплёт ударил волной овеществленной тьмы — так ударил, как не бил ни разу до этого, вложив столько энергии, сколько в его накопителе поместиться точно не могло. Но я не удивился ни на йоту. Главное, что тьма лизнула своим липким темным языком прочнейший лед, и тот исчез, открывая испуганного и обессиленного мага.
— У меня дома дети… — произнес обессиленный мужчина, не делая ни одной попытки защититься. — Кто их кормить будет, коль отца не станет?
Укоризненные слова ничуть не заставили меня изменить свои планы — пропустил их мимо ушей. Ладонь с хрустом пробила грудь мага. Кто знает, как бы я повел себя в ситуации, если бы среди грандмастеров отыскался ребенок. Благо, детей тут не было, и вопросом этим я долго задаваться не стал.
Осушив мага, едва не завыл. До того, чтобы перевести последний навык на божественный ранг, оставалась самая чуточка! Всего один шаг, на который хватило бы даже не мастера, а какого-нибудь вшивого подмастерья, а то и вовсе ученика…
— Вилатос?
Голос вернувшегося зачем-то приятеля застал меня врасплох. И пока Глебос широко открытыми глазами осматривал бойню, я облизал пересохшие губы.
— Это… Что ты натворил?! — завопил Глебос на весь двор.
Неловко вышло…
Я коснулся рукой затылка и отдернул ладонь. Забыл, что та липкая от крови.
— Мастер Глебос, я уже отправил гонца за стражей, — донесся до меня от выходящих во двор окон второго этажа подрагивающий и донельзя испуганный голос Льера Ротбанта, управляющего. Вот же дрянь. И когда успел?
Пацан после этих слов тоскливо выдохнул и достал из-за спины фламберг. С огромным мечом приятель выглядел внушительно и очень решительно, будто в самом деле готов кинуться на меня.
— Не глупи, Вилатос, — вывел меня из состояния задумчивости мрачный голос Глебоса. — Бросай клинок, и големов своих отзови. Отдадим тебя под суд: посидишь в тюрьме, клепая механизмы, глядишь, лет через сорок и выйдешь. А убитые… Да бес с ними. Живые люди важнее мертвых, так что казнить големостроителя высшего ранга явно не будут.
Я на это никак не отреагировал, изрядно задумавшись, потому Глебос добавил, стремясь меня вразумить:
— Стражники уже спешат, так что давай не затягивать и не ставить служивых в затруднительное положение.
— Каких, к чертям, служивых? Ты же не будешь…
— Которые за нарушение законов отправляют людей в тюрьму, — терпеливо, как маленькому, пояснил Глебос. — А кровавое массовое убийство — оно нарушение законов и есть. По нашим временам — самое злостное.
— Ты чего, не понимаешь? — быстро заговорил я. — Никто ни в какую тюрьму меня не отправит. Да я просто не пойду туда! Любое преступление можно замять: дать на лапу стражникам и Льеру Ротбанту, засунуть тела грандмастеров подальше и сочинить слезливую легенду про поход к столице, что окончился неудачей. Следы крови — засыпать, или с помощью големов-геомантов просто отделить кровавый песок от нормального и убрать порченное в пространственную сумку.
Вторя моим словам, Тенеплёт засунул на изнанку ближайшее тело и потянулся за следующим. Всех не скроет — для такого у него недостаточно маны, но большую часть грандмастеров переместит. Хотя, по-хорошему, надо бы их сперва в пространственный рюкзак засунуть, чтобы сразу всех перекинуть.
— Вилатос, ты сошел с ума? — отчего-то прищурился Глебос. — Ты сейчас предлагаешь мне замять произошедшее? На полном серьезе?
— Я спас гораздо больше людей, чем убил. Тут всего пятеро! А я недавно зачистил некрополис, перебил кучу нежити вокруг осаждаемого города, потом — подчистил нежить в окрестностях столицы и изгнал из нашего мира бога Кигулара, который и был причастен к тому, что нежить кидалась на людей, снедаемая разрушительной ненавистью.
— Считаешь, что это тебя оправдывает? — задал весьма глупый вопрос Глебос.
— Что? Да разумеется, оправдывает! Если я спасу от гибели крестьянскую семью, то буду иметь полное право до конца их или моих дней столоваться у них. Так же и тут…
— Ты тронулся? — перебил меня багровеющий пацан. — Упоролся грибной настойкой? Продал мозги и здравомыслие адским тварям взамен на бесстрашие? Какие, к демонам, семья и еда?! Что ты вообще, мать твою, несешь?!
Я поморщился.
— Да вообще не важно, что я несу! Важно другое: чтобы ты опустил свой фламберг и не мешал мне выпутаться из ситуации. А если у меня ничего не получится, тогда, так уж и быть, согласен пойти в тюрьму.
Однако я не думаю, что дело дойдет до тюрьмы. Нет ещё ситуации, которую не смогли бы решить десятикилограммовые мешочки с золотом.
Услышав ответ, Глебос резко успокоился. Еще раз пробежал взглядом по телам, а потом кивнул, принимая для себя какое-то решение.
— То есть, сдаваться ты не намерен?
— Абсолютно.
— Дело твое, конечно, но ты хорошо подумал? Ты сейчас выбираешь между дракой — серьезной дракой, и безопасным времяпровождением в тюрьме.
Даже не стал отвечать приятелю. Прав он в принципе, и говорит вполне логичные вещи: не стоит сражаться за свободу в поединке, который не можешь выиграть. С куцей кучкой големов против лучшего мечника из тех, что я знаю, да ещё и владеющего магией… Звучит не смешно, а жалко. И шансов у меня против такого противника практически нет. Даже если я сейчас, болтая с Глебосом, сожру все обычные навыки, не факт, что мне хватит энергии, чтобы дотянуть навык фехтования до божественного ранга. И это не поможет ни против его молний, ни против того чучела, что медленно опускается с небес. А ведь на ранге грандмастера архетип парнишки наверняка ещё как-то раскрылся и он может призывать что-то ещё, и по логике вещей такая штука будет мощнее всего, что он мог прежде.
И ладно бы я владел хоть каким навыком, способным обставить приятеля, но ведь у меня такого нет.
Но вместе с тем шанс есть: маленький, слабый, но есть. Во-первых, бить с небес молниями Глебос не станет — кругом жилые кварталы. Во-вторых, до божественного ранга осталось пройти совсем чуточку, крохотный шажок. Я сам чувствую, что энергии не хватает самую малость. Еще пара-тройка смертей. Или один грандмастер. Увы, Глебоса я одолеть…
Увы? Я сказал «увы»? Что за мысли? Нет, если кого выпивать, то точно не Глебоса, первого своего приятеля в этом мире.
Я мог бы рассказать пацану про попадание в этот мир, что являлось свидетельством моей избранности, мог бы напомнить
