Если положим, что с сотворением вод сотворены вместе и моря, и покрыты были[5] водами, и что воды морей были горьки, то и тогда должны сказать, что воды над морями не были горьки. Ибо хотя сотворенные тогда моря и покрывались водами во время потопа, однако же не могли сообщить горечи своей сладким водам потопа, которые были над морями. А если бы моря могли сделать потопные воды горькими, то как сохранились бы в них маслины и все другие земные произрастания? Или как стали бы пить их во время потопа Ной и бывшие с ним? Ною повелевалось внести в ковчег пищу для себя и для всех бывших с ним, потому что негде было бы достать пищи; воды же не повелевалось внести, потому бывшие в ковчеге могли пить воду, которая отовсюду окружала ковчег. Таким образом, как не были солены потопные воды, хотя покрывали собой моря, так не были горьки воды, собранные в третий день, хотя и были бы уже горьки воды бывших под ними морей.
Но поскольку собрание вод произошло не прежде сказанного Богом (9): да соберется вода… и да явится суша, – то, конечно, не было и морей прежде, нежели Бог (10) собрания вод нарече моря. Потому моря, получив имя и заняв вместилище свое, изменились и восприяли соленость, которой не имели до вхождения их в свое вместилище. Да и самое вместилище морей сделалось углубленным в то именно время, когда сказано: да соберется вода… в собрание едино, то есть или дно морей стало ниже прочей земли и вместе с водами, бывшими над ним, приняло в себя воды, бывшие над всей землей, или воды поглотили друг друга, чтобы достало для них места, или дно моря расселось, и произошло великое углубление, так что воды в мгновение ока устремились по склону дна. Хотя воды собрались воедино по Божию повелению, однако же и при самом сотворении земли отверста была им дверь, чтобы могли они собраться в одно вместилище.
Как при собрании вод первых и вторых не было такого заключенного места, из которого бы не могли они выходить, так впоследствии исходят они разными потоками и источниками, и собираются в моря свои теми стезями и путями, какие проложены им с первого дня.
И горние воды, отделенные во второй день от прочих вод простертой между ними твердью, были так же сладки, как воды дольние. Они не таковы, как воды, осолившиеся в морях в третий день, но таковы же, как и отделенные от них во второй день. Они не солоны, потому что не подвержены гниению. Они не на земле, от чего бы могли загнивать, ибо на земле воздух не служит к тому, чтобы воды порождали и производили пресмыкающихся. Для вод тех не нужно, чтобы впадали в них реки, они не могут иссякнуть, потому что нет там солнца, которое зноем своим иссушало бы их; воды эти пребывают там росой благословений и блюдутся для излияния гнева.
Невозможно предполагать также, чтобы воды над твердью были в движении, ибо приведенное в порядок не кружится без порядка, а что есть, то не приводится в движение тем, чего нет. Что сотворено в чем-либо другом, то при самом сотворении получает для себя все: и движение, и восхождение, и нисхождение в том, в чем сотворено. А горнии воды не окружены ничем, потому не могут они течь вниз или кружиться, ибо нет для них того, по чему они текли бы вниз или кружились.
Так, по свидетельству Писания, небо, земля, огонь, воздух и воды сотворены из ничего, свет же, сотворенный в первый день, и все прочее, что сотворено после него, сотворено уже из того, что было прежде. Ибо, когда Моисей говорит о сотворенном из ничего, употребляет слово: сотвори, – сотвори Бог небо и землю. И хотя не написано об огне, водах и воздухе, что они сотворены, – однако не сказано также, что они произведены из того, что было прежде. А потому и они сотворены из ничего, как небо и земля – из ничего. Когда же Бог начинает творить из того, что уже было, тогда Писание употребляет подобное сему выражение: рече Бог: да будет свет (Быт. 1, 3) и все прочее. Если же сказано: (21) сотвори Бог киты великия, – то прежде того говорится следующее: (20) да изведут воды гады душ живых. Потому только поименованные выше пять родов тварей сотворены из ничего, все же прочее из того, что уже сотворено из ничего.
И огонь сотворен в первый день, хотя об этом не написано, потому что он заключен в ином. Как существующий не сам по себе и не для себя, он сотворен вместе с тем, в чем заключен. Как существующий не для себя, не мог он быть прежде того, что составляет конечную причину его бытия. Огонь находится в земле, о чем свидетельствует самая природа, но что огонь сотворен вместе с землей, того Писание не объявляет, говоря просто: В начале сотвори Бог небо и землю. Потому, хотя теперь огонь будет не в земле, но в водах, ветре и облаках, – земле и водам во всякое время велено порождать его из недр своих.
И тьма не есть что-либо вечное; она даже не тварь, потому что тьма, как показывает Писание, есть тень. Она не прежде неба и не после облаков сотворена, но – вместе с облаками и ими порождена. Бытие ее зависит от иного, потому что нет у нее собственной сущности, и когда перестает быть то, от чего она зависит, тогда, вместе с этим и подобно этому, перестает быть и тьма. Но что прекращается вместе
