с другим, перестающим быть, то близко к несуществующему, ибо иное служит виной[6] его бытия. Потому тьма, которая была при облаках и тверди и которой не стало при первоначальном свете и при солнце, могла ли быть самостоятельной, когда одно своим распростертием породило ее, а другое явлением своим рассеяло ее? А если одно производит тьму и дает ей бытие, а другое обращает ее в ничто, то можно ли почитать ее вечной? Ибо, вот, облака и твердь, сотворенные вначале, породили тьму, а свет, сотворенный в первый день, рассеял ее. Если же одна тварь произвела ее, а другая рассеяла, притом одна постоянно, вместе с собой и в тот же час приводит ее в видимость, а другая обращает ее в ничто в то именно время, когда обращается она в ничто, то необходимо заключить, что одна дает начало ее бытию, а другая прекращает ее бытие. Потому, если твари[7] дают тьме бытие и прекращают его, то следует, что тьма есть произведение тварей (ибо она есть тень тверди), и что тьма перестает быть при другой твари (ибо исчезает при солнце). И эту-то тьму, которая совершенно порабощена тварям, некоторые учители почитают враждебной тварям! Ее, не имеющую собственной сущности, признают они вечной и самостоятельной!
Моисей, сказав о том, что сотворено в первый день, приступает к описанию творения в следующий день и говорит: (6) И рече Бог: да будет твердь посреде воды, и да будет разлучающи… (7) между водою, яже бе под твердию, и между водою, яже бе над твердию. Твердь, утвержденная между водами и водами, имела такое же протяжение, как и воды, распростертые по земной поверхности. Поскольку и над твердью воды, какие над землей, и под твердью земля, воды и огонь, – то твердь заключена в этом, как младенец в материнских недрах.
Иные, полагая, что твердь в середине всего сотвореннаго, почитают ее недрами вселенной. Но если бы твердь сотворена была как середина вселенной, то свет, тьма и воздух, бывшие над ней, когда Бог созидал ее, и остались бы над твердью. Если твердь сотворена ночью, то вместе с оставшимися там водами остались бы над твердью тьма и воздух. А если сотворена днем, то вместе с водами остались бы там свет и воздух. Если же они там остались, то те, которые здесь, суть уже другие. Поэтому вопрос: когда же они сотворены? Но если не остались там, то каким образом природы, бывшие при творении тверди над ней, переменили свое место и оказались под твердью?
Твердь сотворена в вечер второй ночи, как и небо сотворено в вечер первой ночи. Вместе с происхождением[8] тверди исчезла сень облаков, которые в продолжении ночи и дня служили вместо тверди. Поскольку твердь сотворена между светом и тьмой, то тьма заняла место над твердью, как скоро с удалением облаков удалена и тень облаков. Но и свет не остался там же, потому что исполнилась мера часов его, и погрузился он в воды, бывшие под твердью. Итак, вместе с твердью ничто не подвиглось вверх, потому что ничего не осталось над ней; ей назначено разлучить воды от воды, а разлучить свет от тьмы не было назначено.
Итак, света не было в первую ночь мироздания, а во вторую и в третью ночь, как сказали мы, свет погружался в воды, бывшие под твердью, и из них произникал[9]. В четвертую же ночь, когда собраны были воды в одно место, и, как говорят, приведен в устройство[10] свет, – тогда из него и из огня произошли солнце, луна и звезды. И всем этим небесным светилам назначены свои места: луна поставлена на западе тверди, солнце на востоке, звезды в тот же час были рассеяны и расположены по всей тверди.
О свете, бывшем в первый день, Бог сказал: яко добро; о тверди же, сотворенной во второй день, не сказал такого, ибо она была еще не вполне совершена, не получила полного устройства и украшения. Творец медлил изречь слово одобрения, пока не произошли светила, чтобы, когда твердь украсится солнцем, луной и звездами, и эти светила, воссияв на тверди, рассеяли на ней глубокую тьму, тогда и о ней изречь то же, что сказано Им о других тварях, а именно, что они добры зело.
Сказав о тверди, произведенной во вторый день, Моисей обращается к повествованию о собрании вод, а также о злаках и о деревах, какие произрастила земля в третий день, и говорит так: (9) И рече Бог: да соберется вода, яже под небесем, в собрание едино, и да явится суша. Сказанное: да соберется вода… в собрание едино, – дает разуметь, что земля поддерживала собой воды, а не под землей находились бездны, держась ни на чем. Итак, в ту же ночь, как скоро изрек Бог, воды собрались воедино, и поверхность земли во мгновенье ока осушилась.
Когда же совершилось то и другое, Бог утром повелевает земле произвести всякого рода злак и траву, а также различные плодоносные дерева. Злаки во время сотворения своего стали порождениями[11] одного мгновения, но по виду казались порождениями месяцев. Так же и дерева во время сотворения своего явились порождением одного дня, но по совершенству и по плодам, обременявшим ветви, казались порождением годов. Потребные в пищу злаки уготовлялись животным, которые были сотворены через два дня; сотворил Господь также и класы[12], потребные в пищу Адаму и Еве, которых через четыре дня изгнал Бог из рая.
Сказав о собрании вод и о земных произрастениях в третий день, Моисей обращается к повествованию о светилах, сотворенных на тверди, и говорит: (14) И рече
