— Солнышко… — ласково пробежали по щеке уверенные пальцы, нежно погладили брови, обвели контур губ, — с добрым утром. Есть хочешь? Лавор сумел восстановить кое-что из старых запасов еды, вот твоя доля.
Веся села и уставилась на красивое блюдо, на котором стоял небольшой бокал, до половины наполненный водой и лежало несколько ломтиков сушеных фруктов и пара сухарей. Подозрение, что ее обманывают, возникло у куницы сразу же, и она пристально уставилась на мужа.
— Берест! Как по-твоему, я должна учить наших детей говорить всегда правду, если буду знать, что их отец способен на ложь?
— Я не лгу, — тотчас отказался он, рассмотрел в глазах любимой ехидный блеск, так хорошо знакомый по взглядам Ольсена, и вздохнул с нарочитой обидой, — вот теперь я наконец понял… почему ты мне сразу показалась такой знакомой…почти родной! Ведь муж с женой одного поля ягоды… а тебя воспитывала Кастина!
— А я сразу узнала в твоем отце взгляд прадеда, — припомнила Веся и осторожно предложила, — ну, скажешь мне правду сам, или идти вызнавать у магов?
— И совесть тебя потом не замучит, если начнешь проверять слова мужа у чужих людей?
— Мне будет непросто на это отважиться, — решила не сдаваться Веся, — Но во первых, они не чужие, а собратья и все поймут. И кроме того, мне будет еще хуже и больнее, если я позволю тебе меня обмануть. Ведь тех, кто позволяет обмануть себя в малом, после обманывают и в крупном… так говорят старушки в клане куниц.
— Весеника, — мигом отставив в сторону поднос, муж прижал ее к себе и, лихорадочно целуя, стиснул почти до боли, — не смей даже думать обо мне так. Я ястреб… а мы своих женщин на дешевые удовольствия не меняем. А поесть тебе нужно, ты ведь целительница, от твоего здоровья мы все зависим.
— Я пока не изголодалась, — упрямо сопела Веся ему в шею, — и буду есть наравне со всеми. И пока ты спорил, уже додумалась, как проверить, кто сколько съел. Потому давай сюда твое блюдо, я сама буду делить… и не спорь!
Больше спорить Берест не стал, и хотя жевал свой сухарь преувеличенно медленно и мрачно, заглянувшая в его глаза куница нежданно для себя рассмотрела там такое недоверчиво-счастливое изумление, что вдруг смутилась почти до слез.
И тотчас жарко обозлилась на Доренею, ну какая же она ястребица! Индюшка надутая, пока следила за крахмалом на нижних юбках воспитанниц, умудрилась прозевать увечность собственного сына! Нет уж, Веся со своих детей глаз не спустит, никаким самым лучшим дедам-прадедам их не доверит. Ну а если князья захотят с внуками поиграть, ум-разум передать, пусть приезжают в гости. Куница вскинула на мужа взгляд, поделиться своими планами и вдруг сообразила, что не слышит голосов чародеев.
И тотчас представила, как прислушиваются те к её спору с мужем, и хотя разговаривала они полушепотом, у магов вполне могут найтись способы услышать каждое словечко.
— А что это никого не слышно? — краснея, кротко поинтересовалась Веся, рассмотрела, как огорчённо поджались губы мужа и уже настойчивее спросила, — Берест?! Ты почему молчишь?
— Ушли они, — мрачно выдавил княжич, недобрым словом поминая данную пять минут назад самому себе клятву, никогда и ни в чём не лгать жене даже по мелочам.
— Куда? — изумилась княжна, — но ведь Филитий говорил, будто отсюда никуда уйти нельзя?! Или я неправильно поняла?
— Не знаю… почему он тебе ничего не объяснил, спросишь сама, когда они вернутся, — наконец нашел лазейку Берест, — но выход отсюда есть. Потайной, разумеется, и ведет он к подножию холма. Как я понял, сюда попасть через него нельзя, когда чародеи сражались за Антаиль, погибли те, кто знал тайну таких ходов.
— Значит, не захотел загодя обнадеживать, — язвительно проворчала Веся, — и за это спасибо. О том, как я буду за них волноваться, он, конечно, думать не пожелал. Ну, вот почему все считают, будто целители нужны только после того, как уже переломаны руки-ноги и в голове дырка? А ведь я могла их фантомам по капле силы добавить, у меня Малыш свой запас пополнил, когда мы зелень били!
— Веся, у них фантомы тоже не спали, — попытался защитить магов княжич, и, исполняя недавнюю клятву, признался, — а будить тебя я не стал… хотя они и не собирались. А ты не хочешь поговорить с Тироем? Он уже проснулся, как раз перед их уходом, и я его даже покормил.
— Что ж ты меня-то не разбудил? — заторопилась куница, — пойду, взгляну на него.
— Спасибо, Веся, — впавшие глаза чародея смотрели с печальной мудростью и куница вдруг поняла, сколько он пережил за те несколько часов и насколько сурово судит сейчас себя.
— Не за что, нам повезло… добраться до вас вовремя. Но на Саргенса я всё же в обиде… поняла уже, почему мне с вами спорить не хотелось. Начаровал, мозгокрут!
— Ругай лучше меня, это я ему приказал… хотел как лучше.
— А Филития тоже ты сейчас послал?
— Просто не стал ему запрещать, пусть проверит… а вдруг нам повезёт? — невесело улыбнулся княжне глава крепости.
И Веся смолчала, ей тоже очень хотелось поверить в чудо.
Однако чудеса вовсе не грачи, стаями не прилетают. Мрачные маги вернулись из своего похода через несколько часов, когда по ощущениям куницы на поверхности близился полдень, и молча разбрелись по своим местам.
— Ход завален намертво, и даже щелки не нашлось, — устало прислонившись в стене, тихо произнес Филитий, — зато Лавор почувствовал неподалеку водную жилку, передохнёт и пойдет приведёт небольшой ручеек.
— А может не стоит тратить на него силы? — задумчиво произнес Тирой, словно для самого себя, — зачем нам вода, если не будет свежего воздуха? Лучше отдохнуть и попытаться откопать дверь в зал. Хоть дырочку, у нас еще остался запас игл, попробуем добить того фантома.
— Их нет уже больше суток! — яростно стукнул по столу Ольсен и стоявшие за его спиной княжичи дружно кивнули.
— А вы сидите так спокойно, словно они отправились на отдых в северную цитадель, — едко добавила Кастина.
Егорша, сидевший за рабочим столом Тироя несчастно поджал губы и помахал изрядно потрепанным листком бумаги.
— Вот приказ! И пойти против него я не могу! — он хмуро взглянул на новичков и укоризненно добавил, — и вам я это объясняю уже седьмой раз. Дождитесь приезда Феодориса, они уже близко, мы получили письмо, и требуйте нарушений приказа с него. Он может всё. А меня Тирой отправит на три месяца тэрхов кормить, если ослушаюсь.
— Егорша, — тихо произнесла сидевшая в кресле у стола Бенреса, — он ведь не мог всё предусмотреть! Ещё никогда магистры не уходили больше чем на десять часов! А теперь их нет втрое дольше!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
