Максима раздосадовали ответы андроида. Щемящей грустью промелькнула мысль о Стелси. Она была совершенно другой, живой, настоящей, а этот похож на истукана.
– Ты искусственный интеллект?
– Нет. Мои нейросети вторичны. Я действую на основе программ. У меня есть задача. Все остальное не важно.
– То есть, если бы я там раненый валялся, но без второго сознания в башке, ты бы мимо прошел?!
– Безусловно, – кивнул Ричард.
– А кто тебе поставил задачу? Если не секрет, конечно?
– Меня создали в этих целях.
– Кто?
– Люди.
– Да ладно! – не поверил Максим. – Что‑то я в городе ни разу не встречал похожих на тебя роботов!
– Я не имею отношения к современной цивилизации. Меня собрали и инициализировали сто восемьдесят четыре года назад.
– И ты все это время орудуешь в черном лесу?!
– Нет.
– Почему? Где же ты раньше был?
– Меня повредили в бою. Я потерял связь с базовым кораблем высадки. Оказался отрезанным от аварийных источников питания, лишился технической поддержки.
– А попроще не можешь объяснить?
– Нет.
– Ну, хорошо. Еще пара вопросов, не возражаешь?
– Спрашивай.
– Ты знаешь о Нью‑Строунхольде?
– Да. На основе разведывательной информации. Ее предоставили люди. Нью‑Строунхольд – город, в семистах пятидесяти километрах отсюда. Население шестьсот тридцать тысяч человек.
– Ты нужен там. Со своими способностями.
– Нет.
– Что значит «нет»?! Там полно работы для тебя! Люди ведь погибают!
Ричард даже головы не повернул.
– Мне определена не только задача, но и зона ответственности. Пока не поступит иного приказа, я действую тут, на этой территории.
– А если я тебе прикажу?
– Командный код, пожалуйста.
– Разве ты не обязан просто подчиниться человеку?
– Нет. Я функционирую в автономном режиме. Сотрудничаю с людьми, если это взаимовыгодно.
– То есть управлять тобой невозможно?
– Я в автономном режиме, – упрямо повторил андроид. – Если тебе требуется дополнительная помощь, обратись к Юргену или Вячеславу.
«Вот и поговорили», – с досадой подумал Максим.
* * *
Вход в бункер скрывали руины. В черном лесу Шустов еще не встречал ни одной уцелевшей постройки, зато мог предположить: поселений, как таковых, тут никогда и не было. Только некие научно‑исследовательские лаборатории, работавшие под надежной защитой.
Он тщетно пытался представить себе людей, населявших эти земли несколько веков назад. Какими они были?
Мозаика из отдельных фрагментов никак не хотела складываться, в ней не хватало множества частей. Ясно, что раньше существовала совершенно другая цивилизация. Теперь он приблизительно знал, где находится загадочный город, когда‑то являвшийся ее центром. В общую картину пока что не вписывались боевые машины, враждующие друг с другом. Да и кто такие Прототипы, он до сих пор не выяснил. Чьи сознания на протяжении веков хранились в Святилищах? Почему рагды и другие кибернетические механизмы никогда не пересекали пролив, не создавали проблем на протяжении темных веков?
Ричард тем временем подозвал к себе Юргена. Руины показались Максиму ничем не примечательными, заурядными. Оплывшие холмики строительного мусора, низкие иззубренные остатки стен, потрескавшиеся бетонные плиты, торчащие из‑под земли.
– Что он делает? – спросил Шустов, заметив, как Юрген отцепляет «антигравитационные» устройства.
– Сейчас откроет вход в бункер, – отозвался Бекетов.
– И как мы попадем внутрь?
– Смотри.
При помощи тросов Юрген зацепил антигравы за арматуру, торчащую на изломе бетонной плиты. Массивная преграда приподнялась, образовался лаз, стали видны ступени, уводящие вниз.
– А если Юргена с его приспособлениями рядом не окажется? – Максим не понимал смысла столь сложных манипуляций.
– Есть несколько запасных выходов, но мы ими по возможности не пользуемся, – нехотя ответил Бекетов. – Рагды тут часто появляются. Они в последнее время совсем оборзели.
– В смысле?
– Ну, раньше их было мало. Да и на рожон они не лезли. А теперь шныряют повсюду, стаями. Вот и приходится маскироваться. Двери мы снаружи землей присыпали, обломками завалили, типа никто ими не пользуется.
Ричард уже скрылся внутри.
– Давайте, не задерживайте! – прикрикнул на них Юрген.
Шустов следом за Бекетовым пролез в узкую щель, выпрямился, едва не ударившись головой о низкий потолок, спустился на пару ступеней.
Один антиграв по‑прежнему поддерживал плиту, второй вслед за Юргеном проскользнул внутрь, перехватил инициативу, подпер плиту снизу, позволяя своему «собрату» освободиться от троса и попасть в убежище.
«Как в склепе», – Максима почему‑то взяла оторопь.
– Порядок. Не топчитесь на лестнице. И так тесно.
– Пошли, – Бекетов чиркнул зажигалкой, взял из ниши в стене толстый кусок черной древесины, пропитанный чем‑то едким, зажег импровизированный факел.
В мятущемся свете по обшарпанным стенам заплясали тени.
Вниз уходила гулкая металлическая лестница, огибающая неработающую шахту лифта.
Один пролет сменялся другим. Шустов насчитал восемь лестничных маршей. Выходит, мы спустились на глубину четырех этажей?!
– Сюда, – Бекетов толкнул протяжно скрипнувшую дверь. Перед ними открылся просторный коридор. Сегменты потолка тускло светились. Стены закрывала пластиковая облицовка. Прямо у входа Максим заметил компьютерный терминал с темным неработающим экраном.
– Система ограничения доступа. Рич ее взломал, когда впервые оказался тут.
– Откуда он узнал про бункер?
– Не говорит.
– А он всегда такой?
– Да. Я тоже поначалу пытался его расспрашивать, потом бросил. Пустое занятие. Заходи, – он уверенно открыл одну из дверей. – Жить будешь тут. – Бекетов включил свет.
Помещение оказалось небольшим. Койка, неработающий экран на стене, столик. За изгибающейся ширмой из матово‑белого пластика располагался санузел.
– Неужели вода есть?
– Угу. Можешь вымыться, одежду постирать.
Максим замер в нерешительности, вспомнив об ИПАМе, который всю дорогу копошился в подсумке, и о браслете, который, скорее всего, содержал матрицу личности Стелси.
– Ты чего? Завис?
Максим занервничал. Он вдруг подумал, что слепо доверился странной троице. Ну, допустим, Славу он знал по прошлой жизни, хотя два месяца скитаний в черном лесу кого угодно изменят. О Юргене и Ричарде даже говорить нечего.
– Слав, у меня тут кое‑что припрятано…
– Знаю, – спокойно отреагировал Бекетов. – Да расслабься, наконец, Макс! – он дружески похлопал его по плечу. – Две сбойные нейроматрицы. Одна у тебя в подсумке. Вторая на запястье. Рич их сразу распознал, навскидку.
– И ему нет до них никакого дела?!
– Сказал, что оба устройства опасности не представляют. А чего ты так напрягаешься?
– Не привык еще… – Шустов извлек из подсумки сферу ИПАМа, снял браслет, положил их на стол.
– Все, больше секретов нет? – добродушно усмехнулся Бекетов.
– Нет, – ответил Шустов. – А ты, смотрю, в хорошем настроении?
– Угу. Испортить хочешь?
– Нет. Просто не понимаю тебя. Радуешься чему?
Бекетов исподлобья взглянул на Максима:
– Ты сколько уже в черном лесу?
– Ну, пару суток.
– А я два месяца.
– Привык?
– Нет, не привык. Научился ценить маленькие радости жизни. Это не отговорка, Макс, и не попытка уйти от ответа. Каждый находит свою отдушину. На Юргена взгляни. Он странный, да? Словно не в себе. Вокруг не пойми что творится, смерть кругом бродит, а он прикладной инженерией занят, как будто не видит опасностей.
– Да, я заметил.
– Ты городские ужимки брось. Здесь в одиночку не выжить. А единственный способ не сойти с ума, это принимать реальность, ничего не загадывать наперед, не мучить себя неразрешимыми вопросами. Жив? Вот и радуйся!
