– А как началась эпидемия?
Юрген долго молчал.
– Жизнь быстро менялась, но я хотел большего. Стремился во что бы ни стало разгадать тайну Святилищ, получить доступ к информации, хранящейся в них. Мне никак не удавалось проникнуть в древнюю сеть. Уже существовала городская информационная среда, а оборудование Святилищ по‑прежнему хранило свою тайну! Установленные там кибернетические блоки не имели устройств ввода‑вывода данных. Но в том хранилище, на севере, мы нашли несколько контейнеров со странными чипами. Долго не удавалось понять, для чего они вообще предназначены, пока в электронных медицинских справочниках я не нашел описание устройства под названием «имплант».
– Насколько я слышал, имплантация – это очень сложная и опасная хирургическая операция?
– Вовсе нет! – запальчиво возразил Юрген. – Технологии предков уникальны! Те чипы оказались устройствами самовживляющимися, готовыми к использованию! Нетрудно понять мою радость. Казалось, проблема Святилищ, наконец, решена! Я предположил, что импланты являются основой мысленного интерфейса, который откроет нам доступ к информации из древней сети! Первые имплантации прошли успешно, но ожидаемого прорыва в исследованиях так и не наступило! Я не понимал, в чем дело? Пробовал различные способы, но терпел неудачи, хотя мои изначальные предположения были верны, при помощи вживленного чипа я смог дистанционно управлять сервами!
– В чем же ты ошибался?
– В оценке предназначения Святилищ. Но понимание пришло слишком поздно. Уже отчаявшись, я начал думать, что некий дефект заключен во мне, во многих из нас! Мне показалось хорошей идеей охватить имплантацией как можно больше людей с потенциальными способностями к Просвещению! После появления средств массовой информации сформировать контрольную группу оказалось нетрудно. Каждый, кому предлагали вживить имплант, считал себя едва ли не избранным. Люди соглашались охотно. Для них в рамках сети были созданы специальные сервера, – их оборудование всегда находилось на прямой связи с тремя расположенными в черте города Святилищами. Я верил: кто‑то из контрольной группы, может, и сам того не подозревая, сумеет установить контакт с древней сетью, соприкоснуться с ней, проторить путь…
Юрген подавленно замолчал.
– Да, я ошибся, Макс. Там хранились не знания, а нейроматрицы! – с горечью воскликнул он. – Резервные копии нейроматриц иных!
У Максима все похолодело внутри.
– Первыми инфицированными стали…
– Хватит уже дурацких терминов! – прервал его Юрген. – Это не вирус! Имплантированные люди получили вторые сознания! – он закрыл глаза, его веки подрагивали. – Две тысячи человек! Все произошло внезапно, в один день! Массовое безумие! Психоз! Дикие видения, толкающие на жуткие поступки! Лишь нескольких из нас не коснулось это помешательство. Меня в том числе.
– Их убили? Всех? – глухо спросил Максим.
– Да. Но нейроматрицы не исчезли, они переселились! Их существование в виде энергетических сгустков оказалось частью технологии того древнего эксперимента! Ты, наверное, еще не понял главного? Макс, треть населения города, те, кто унаследовал от репликантов дополнительные отделы мозга, вообще ничем не защищена! Нейроматрицы Прототипов способны кочевать от тела к телу! Я совершил чудовищную ошибку! В городе началась паника, наступил хаос, и я приказал разрушить Святилища, думал, что чужие сознания исчезнут, но нет! Все, чего я добился – это новые вспышки безумия. К тем двум тысячам нейроматриц добавились новые сущности, ведь их виртуальная среда обитания оказалась уничтоженной! Хаос в течение нескольких дней выплеснулся за границы города! Ситуация стала неуправляемой! Меня больше никто не слушал. Люди в страхе уничтожали Святилища по всему материку!
– Почему же ты бежал?!
– А что мне оставалось делать?! – резко ответил Юрген. – Брат погиб. Меня искали, чтобы убить, а тысячи людей вдруг устремились сюда, на этот остров! Я запоздало обратился к религиозным источникам, и понял: так же поступали Одержимые на протяжении веков! Нет, Макс, я не бежал, а организовал экспедицию, пытаясь понять, к какой цели стремятся безумцы? Нас было тридцать человек. Мы переправились через пролив и попали в сущий ад. Ты ведь уже вкусил его, верно?
– И как давно ты остался один?
– Уже девять лет.
– Значит, мы обречены? Прототипы рано или поздно одержат верх?
– Я не знаю. Изучение уцелевшего оборудования движется очень медленно. Единственную надежду внушает Ричард.
– Это почему?
– Рич создан для распознавания и отлова чуждых человеку нейроматриц! Значит, наши далекие предки все же опомнились, в какой‑то момент осознали, что в погоне за технологическим наследием иной цивилизации перешагнули черту, сотворили чудовищ, которые их же и пожрут! Но мне никак не удается подобрать к нему ключик! – с нескрываемой досадой произнес Юрген. – Я не могу изучить его, разобрать на части! Вот и приходится наблюдать, собирать информацию по крохам! Но рано или поздно я пойму, как он разделяет и изолирует нейроматрицы!
– А напрямую спросить не пробовал?
– Пробовал. Бесполезно.
* * *
Максиму казалось, он спит или бредит.
Безумные коллизии происходили с ним. От полного неведения или невежества он приблизился к тайне происходивших перед началом темных веков событий, за несколько минут узнал о себе и окружающем мире больше, чем за всю прошлую жизнь.
– Почему ты так на меня смотришь, Шустов? – Фринцгольф скрестил руки на груди. – Неужели не веришь?! Или просто неспособен поверить?!
«Куда подевался молчаливый, эксцентричный, погруженный в себя человек? А ведь я принял его за безумного оборванного бродягу…»
– Другая цивилизация? Юрген, прости, но в голове просто не укладывается! Твоя теория…
– Макс, это не теория! Разве чуждое сознание, поселившееся в тебе, ничего не доказывает?
– Оно не показалось мне иным! – Максим со скепсисом произнес последнее слово. – Изрядно циничная сволочь, этого не отнимешь, но никакой «чуждости» я не ощутил! Поначалу даже принял его за собственный внутренний голос, ну, понимаешь, словно частица моего «я», подавленная в обычной жизни, вдруг дала о себе знать! Неприятно, не скрою, но… не чуждо!
– Так ты не веришь в их существование?! Думаешь, я спятил?! Придумал?! Ну, пойдем! Нет, пойдем же!
– Ладно, – Максим был настолько ошеломлен и растерян, что даже и не подумал воспротивиться.
Фринцгольф отключил аппаратуру, погасил свет, плотно затворил за собой массивную дверь.
– Ты далек от науки, понимаю, – бубнил он, шагая по сумеречному коридору. – Все вы такие. Ни веры, ни знаний! Ни умом, ни сердцем не способны принять истину, какой бы невероятной, ошеломляющей она ни была! Плевать на мои исследования, да?! В голове у него не укладывается! Я десять лет тут выживаю, по всяким подземельям ползаю, компьютеры восстанавливаю, по крупицам все собираю! А вы, – он злился, – вы меня за сумасшедшего принимаете?!
– Юрген, ты остынь, ладно? Сам только что сказал, десять лет тут живешь. А я пару дней!
– Истина одна! Ее отвергают невежды вроде тебя! – не унимался Фринцгольф. – Ладно, Шустов, будут тебе доказательства приемлемые и понятные! – с какой‑то угрозой произнес он, сворачивая на развязке полуразрушенных коридоров.
Максим молча шел следом.
– Сюда! – Фринцгольф, кряхтя, приподнял массивный люк, расположенный в тупиковом ответвлении. – Помоги!
Шустов ухватился за деталь изрядно поржавевшего механизма, вдвоем они установили тяжеленную крышку в вертикальное положение, закрепили ее самодельным фиксатором.
– Куда мы идем?
– Сейчас все увидишь. Осторожно, некоторые скобы едва держатся, – предупредил Юрген, исчезая во тьме вертикального колодца.
Максим закинул автомат за спину, полез следом.
* * *
