Все равно хороший сегодня день, думала Джейн, не очень успешно отделяя мясо от кости. Замечательный. Сказочный! Ни о чем подобном я не смела даже мечтать…
Перед следующей переменой блюд произошел еще один инцидент. На этот раз Майе Краун вмешиваться не пришлось, но тем не менее все присутствующие не без интереса прислушались к беседе, которая состоялась между Нэнси и сэром Тимоти Джойсом.
Те сидели рядом, и поначалу все было хорошо – ровно до той минуты, когда Нэнси вспомнила, что воспитанницам положено развлекать гостей светскими разговорами. Но даже это было бы еще полбеды, выбери Нэнси какой-нибудь нейтральный предмет, например те же растения. К несчастью, существовала лишь одна тема, которая в данный момент интересовала ее по-настоящему.
Да-да, Нэнси повела разговор о своей груди!
Уж лучше бы она рассказывала о кактусах…
Надо было видеть удивление, отразившееся в глазах сэра Тимоти Джойса, когда Нэнси принялась детально описывать операцию по внедрению в женский организм силиконовых вставок!
Все присутствующие, включая телевизионщиков, с интересом наблюдали за сменой выражений на благородном лице хозяина «Хайард-холла», гадая, к чему все это приведет. Наконец, когда удивление сэра Тимоти достигло апогея, он дождался паузы в увлеченном повествовании Нэнси и негромко – надо отдать должное его сдержанности! – спросил:
– Милая моя, почему вы думаете, что мне необходима информация о каком-то силиконе, да еще сейчас, когда я сижу за обеденным столом?
Нэнси разинула рот. Остальные засмеялись, кроме Майи Краун, которая укоризненно покачала головой. «Что, добились своего? – словно говорил ее взгляд. – А ведь сколько раз вас предупреждали: не привлекайте внимания к вашим прелестям!».
Этот маленький инцидент разрядил обстановку для Джейн, которая подумала, что, пожалуй, не она тут главный клоун. Подобная мысль придала ей уверенности, что в свою очередь позволило вполне достойно продержаться до конца ужина.
Затем наступил момент подачи десерта – многослойного фруктового мусса по рецепту преподавателя Дафны Сандерс. Девушки приготовили его утром и поставили в холодильник, поэтому сейчас им осталось лишь сходить на кухню. Там каждая взяла бокалы с собственноручно смешанным содержимым, после чего все – в том числе и подвыпившая Бекки, которой приходилось труднее, чем остальным, – вернулись в столовую. Там девушки предложили десерт гостям – каждому «знатному холостяку» досталось по бокалу, но, разумеется, не были забыты и хозяева «Хайард-холла» и Майя Краун.
Предполагалось, что позже гости скажут, понравилось им угощение или нет, и на основании ответов будут сделаны выводы о кулинарных способностях воспитанниц. Однако Майя Краун не стала дожидаться подобного опроса, после первых же двух ложек заявив, что с десертом что-то не так. По ее мнению, мусс недостаточно хорошо застыл, слои нечетко выражены, вкус не совсем такой, каким должен быть, а сливки плохо взбиты. Замечания она высказывала, отправляя в рот ложку за ложкой, пока бокал не опустел. После этого Майя Краун спросила:
– Кто готовил мою порцию?
За столом на минуту воцарилось молчание, потом сидевшая слева от Джейн Фейт, дочка механика аттракционов, хмуро буркнула:
– Ну я…
Майя Краун повернулась к ней.
– Что я могу сказать, моя дорогая: десерт съедобен, но не более того. Вам еще предстоит многому научиться, в частности ответственно относиться к тому, что вы делаете. Это главное! Понятно?
– Да, миссис Краун, – сказала Фейт, а потом добавила так тихо, что услышала ее одна Джейн: – Подумаешь, десерт ей не такой. Однако же все слопала!
Вскоре после ужина гости стали прощаться.
Джейн все время посматривала на Кендалла и видела, что тот рвется к ней, но Вирджиния повисла на его руке и не выказывала намерения ослабить мертвую хватку. Даже когда Кендалл прощался со всеми воспитанницами пансиона, Вирджиния будто приклеенная находилась рядом.
И все же Кендалл ухитрился на прощание поцеловать Джейн руку и сказать:
– Скоро увидимся!
После этого, метнув в Джейн злобный взгляд, Вирджиния потащила его прочь. Через минуту за ними закрылась дверь.
Сердце Джейн сжалось в предвкушении счастья.
Скоро увидимся! – звенело в ее голове. Скоро увидимся!
Но встретились они лишь спустя месяца два…
13
– Да, леди и джентльмены, таков он, роскошный и многолюдный…
– Стоп! – сказал оператор Стив, поднимая взгляд от монитора видеокамеры и переводя его на Джейн. – Не годится! Ты стоишь под самым бра, свет падает на твою макушку, тени уходят вниз, поэтому вид у тебя отвратительный. Поднимись ступенек на пять, посмотрим, что получится…
Джейн в сильно декольтированном платье из тончайшего серебристого трикотажа, в изящных туфлях на шпильке, с уложенными в высокую замысловатую прическу волосами и элегантным вечерним макияжем поднялась по ступенькам, мельком взглянула на запруженный людьми зал и повернулась к оператору Стиву.
– Так лучше?
– То, что надо, – сказал тот. – Так и стой. Давай сначала, только микрофон держи выше.
– Да, леди и джентльмены, таков он, роскошный и многолюдный венский оперный бал! – с воодушевлением произнесла Джейн, глядя в объектив видеокамеры. – Проводится ежегодно. Ради подобного события сюда съезжаются люди со всех уголков света. Таким образом, венский оперный бал – это еще и замечательное место встреч. Кого здесь только не увидишь! Дамы готовятся к балу целый год, посещают салоны красоты, тратят уйму денег на наряды, чтобы не быть похожими ни на кого. – По знаку оператора Джейн начала подниматься, держась за перила и продолжая говорить: – Формат этого ежегодного мероприятия – «белый галстук». То есть мужчины должны быть во фраках, дамы в бальных платьях, без шляп – таково непременное условие.
К этому моменту Джейн достигла верхней ступеньки, и оператор перевел объектив видеокамеры на зал. Там симфонический оркестр исполнял вальс Штрауса и под музыку кружилось множество пар.
– За вход здесь платят двести сорок евро, – произнесла в микрофон Джейн, вспомнив, что ответственный редактор телепрограммы «Светские новости» просил назвать несколько конкретных цифр. – Ложа в верхнем ярусе, откуда виден весь зал, стоит тысячу шестьсот евро.
Стив стал снимать ложи, а Джейн добавила:
– Желающие перекусить направляются в буфет. Меню там обширное, но наибольший спрос на суши, устрицы и вино. Бокал австрийского вина обойдется в тридцать евро. – Стив вновь перевел объектив видеокамеры на танцующих, и Джейн сказала: – Кроме вальсов здесь исполняется и другая музыка: танго, фокстрот, самба, румба, пасодобль… Есть зал с американской музыкой, в основном там звучит джаз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
