— Мы идем или нет? — Арагорн нетерпеливо приплясывает на месте, — а то они опять поезда пустят!
— Идем, идем, — говорит Генка, — увидим свет в конце тоннеля…
***
Они впятером выбираются на платформу. Дежурная, милиционер и машинист стоят, выстроившись в рядок, и кроют их почем зря. Оказывается, неполадку (если она и была) давно уже устранили. Генка в глубине души подозревает, что никакой неполадки не было, а был, скажем, телефонный звонок измененным голосом со сведениями о взрывчатке на рельсах. Или что-то в этом роде. Тем более в глубине платформы маячит еще один милиционер — с собакой.
— Из-за вас поезда держат, — шипит дежурная.
— Мы заблудились, — поспешно врет Генка. — Пошли не по тем следам.
— А вот посидите в дежурке до последующего озарения и осознания верного пути, — ласково говорит милиционер.
— Валяйте, — нагло говорит Дюша, — но учтите, нас крышует совет светлых сил… Магическая и силовая поддержка на высшем уровне, реально…
Генка полагает, что милиционерам, как злобным собакам и сельским хулиганам, ни в коем случае нельзя смотреть прямо в глаза — они от этого возбуждаются, но под горящим взглядом Дюши слуга закона несколько теряется. Он очумело крутит головой и, чтобы скрыть свое замешательство, смотрит на часы.
Потом пожимает плечами, вновь оглядывает их на предмет подозрительного снаряжения, но, поскольку боевой топор Гимли и меч Леголаса остались в автобусе и придраться в общем не к чему, милиционер раздраженно машет рукой и говорит:
— Валите отсюда.
Они едут вверх по эскалатору мимо плаката «Осторожность лишней не бывает», на котором развеселая девушка, эротично сидя на раме велосипеда, нахлобучивает своему парню на голову защитный шлем с многозначительной пимпочкой на макушке.
— Дюша, ты молоток, — говорит Генка.
— Просто я не допущу, чтобы какие-то гоблины надругались над надеждой Средиземья! — поясняет Дюша, — меня от этого ну просто крючит и плющит, да…
Наверху очень жарко.
Ослепительно сияет, ввинчиваясь в небо, раскаленная игла, увенчанная ракетой, на газончике в живописных позах сидят и лежат отдыхающие. У лотков с мороженым очереди. Разноцветная толпа движется вдоль павильонов к проемам меж арками, за которыми — зелень, шашлыки, пиво, фонтаны и чахлые цветочные кущи…
Генка покупает мороженое.
Леголас и Гимли — пепси-колу, одну на двоих.
Дюша тоже хочет мороженого, но вместо этого покупает пепси-колу. Миссия облекает его хоббитские плечи как парчовая мантия — по выходе из Мории лопать мороженое как-то стремно. Тем более их должны, согласно исходным данным, неплохо принять в Лориэне.
— Значит, Гэндальфа они все-таки обеспечили! — говорит Генка, — Гэндальф-то был.
— Да, — соглашается Дюша, — был и трагически исчез. А мы, оплакав его, пойдем дальше.
Он извлекает из кармана мобильник и щурится на дисплей. В ярком солнце буквы выцветают, словно собственные призраки: «Zdite u fontana druzby narodov».
— A! — говорит Генка, — типично эльфийский фонтан. Золотой весь и окружен прелестными девами…
— Символика плодородия эльфам чужда, возражает Дюша, — а там сплошь снопы, колосья и могучие ляжки.
— Гномам тоже чужда символика плодородия. А в Морийской бездне сплошь снопы и колосья. И пограничники с собаками.
— Это не пограничник с собакой, а статуя Дарина, морийского государя. Собака символизирует укрощенного волколака. Типа, дух подчиняет грубую материю.
Арагорн о чем-то шепчется с Леголасом и Гимли.
— Нам, может, домой надо, — наконец объясняет Арагорн неУверенно. Генка полагает, что это из-за Барлога. Барлог Арагорна достал.
— Нам тоже, — соглашается Генка. — Вот отыграем эпизод, и пути наши разойдутся. Вы пойдете домой, и мы пойдем домой. А по дороге шашлыков поедим. У тебя деньги вообще есть?
— Маленькие, — признается Арагорн.
— У нас тоже маленькие. Сложимся и купим шашлык. Или даже два! Гомиков накормим.
— Мы не гомики, — хором говорят Леголас и Гимли, — это кроссполовой отыгрыш.
— Ладно-ладно, на здоровье, мы не пуритане. Хоббиты никогда не были пуританами.
— Хоббиты, — печально говорит Гимли, — всегда были ксенофобами.
— Иди ты!
— Геночка, — говорит заботливый Дюша, — вот туалеты.
— Ой, а я и забыла.
— Зато я не забыл, — говорит Дюша, ныряя в кабинку. За его спиной Генка продолжает вяло переругиваться с Леголасом и Гимли.
В кабинке темно и душно. И вообще воняет. Тем не менее в грубой материальности сортира есть что-то успокаивающее. Психотерапевтическое. В сорт,ире не может произойти ничего пафосного. Сортир и героика несовместимы. Барлог, выпрыгивающий из системы биологической очистки, есть полный нонсенс. Недаром фекальная тема у Толкиена абсолютно не звучит.
А с фонтаном «Дружба народов», благосклонно думает Дюша, застегивая молнию, это они все-таки неплохо придумали. Если отвлечься от символики плодородия…
Он открывает хлипкую дверцу, и солнце лупит его прямо по голове.
***
Второй удар приходится под дых. Дюша беспомощно ловит ртом воздух, потом лягается, чувствуя, как колено ударяет во что-то мягкое, потом его начинает мелко трясти, и проходит какое-то время, прежде чем он соображает, что чьи-то цепкие руки трясут его за плечи.
— Отдай кольцо, идиот, — орет кто-то ему в ухо.
— Горлум, — бормочет Дюша, продолжая слабо защищаться, — пошел вон, еще рано. Это другой эпизод!
— Какой еще Горлум? Отдай кольцо, муфлон, ты же все Средиземье погубишь!
Пальцы выпускают Дюшино плечо и начинают хватать его шею, видимо, в расчете извлечь цепочку с кольцом.
— Не тронь, гадина, убью!
Генка бежит к нему, отпихивая нападающего. Ее острые кулаки молотят пришельца по спине. Сзади, издавая дикие индейские вопли, несутся Леголас с Гимли.
— Уроды, — говорит Горлум, которому Гимли деловито выкручивает руку, — дилетанты! Цивилы беспонтовые!
— Бей Горлума! — орет Арагорн, подпрыгивая рядом.
— Я не Горлум, ублюдки. Я серьезно! Христом-богом прошу, отдайте кольцо.
— Христос не в дискурсе, -мрачно выдыхает Дюша, хватая ртом воздух и пытаясь подняться на ноги.
— Дюша, тебе больно? Куда он тебя ударил?
Нападавший с трудом поднимается на ноги. Теперь можно разглядеть, что это приличный человек лет тридцати, с бородкой и в очках.
— Идиоты, — произносит он сквозь зубы, заправляя в джинсы приличную белую рубашку, сейчас порванную у ворота.
— А еще очки надел, — реагирует Гимли.
— Уйди, Горлум, — величественно говорит Арагорн, — сейчас не твое время.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
