– Лежать! – громыхнул он. Тоже совершенно незнакомым голосом.
Мы с Лешкой тут же послушно рухнули на пол.
Папа искоса бросил на нас мгновенный взгляд.
– Это не вам, – сказал он. Уже знакомым голосом.
Мы поднялись.
Папа левой рукой пошарил где-то у себя за спиной, достал наручники и бросил их Тонику.
– На левую руку! – скомандовал папа. – Себе, не понял? Молодец! Второе кольцо – другану своему на правую. Умница! Разом встали и – лицом к стене.
Не выпуская пистолета из рук, папа быстренько обыскал амбалов и спросил:
– Где Кошкинд?
Оказывается, в суматохе дядя Вася куда-то исчез.
– Спрятался, – буркнул Тоник. – В комнате отдыха.
– Оружие у него есть?
– Нет, – опять буркнул Тоник. А Джин, тот вообще оказался молчаливым. Он только громко все время сопел, будто у него был осенний насморк.
В кабинет вошли папины сотрудники.
– Берите их! – кивнул папа на Джина с Тоником. – Оформляйте пока незаконное ношение огнестрельного оружия.
Джина с Тоником невежливо увели. А папа зашел в комнату отдыха и вывел оттуда испуганного дядю Васю.
– В шкафу сидел, – усмехнулся папа.
Дядя Вася упал в кресло.
– Ну вот что, – сказал ему папа. – На предварительном допросе вы показали, что к похищению документов иностранной фирмы не имеете никакого отношения…
– Да-да! – оживился дядя Вася. – Я не знал, что они краденые. Это все Сима натворил. Да еще баксы с меня слупил.
Папа усмехнулся.
– Над этим вопросом мы еще поработаем. Устроим вам с Замотой очную ставку.
Дядя Вася заскучал.
– Далее. – Папа спокойно прохаживался по кабинету. – Вы также не признаете факт дачи вами взятки гражданину Кошкину А.В. для оформления незаконного строительства.
– Он меня вынудил! Заставил! Такой гад…
– С гадом вы тоже вскоре встретитесь. Поговорите в нашем присутствии. В наручниках.
Дядя Вася поник в кресле.
– Вот что я предлагаю, – продолжил папа. – Вы можете облегчить свою вину…
– Каким образом? Я на все согласен! – Кошкинд приосанился. – Если только ваше условие не связано с моей честью. С моей репутацией.
Мы все втроем расхохотались. А дядя Вася опять завял.
– Условие такое, – жестко сказал папа. – Вы сворачиваете стройку и за свой счет восстанавливаете школьный стадион. Вплоть до посадок и газонов.
– Вы меня разоряете, – прошептал дядя Вася. – Чтобы восстановить стадион, нужны огромные деньги. Там одних деревьев вырублено триста стволов. Все мои средства уйдут…
Тут уж Алешка не выдержал, подбежал к нему и выкрикнул ему в лицо:
– Вы сами себя разорили! – И презрительно добавил странные слова: – Плевец с моста!
Ну вот и все. Вот и все ясно. Все стало на свои места. На школьном стадионе работает техника. Смуглые узбекские таджики загружают стройматериалы на грузовики, засыпают траншеи, сажают деревья. И за их работой наблюдает прораб. Похоже, что ему тоже прежнее строительство не очень нравилось.
А по ночам там бродит дядя Вася, пинает ногами куски бетона, спотыкается о разбросанную арматуру и бормочет:
– Вы меня разорили!
Разорили… К тому же обязали за свой счет произвести ремонт школьного здания. Наш директор настоял.
А братец дяди Васи все еще пытается доказать в суде, что он не вымогал взятки, а изо всех сил отбивался от них. Но его доказательства рассыпаются. Что ж, упала подушка с тахты и разбилась. Хорошо еще, пол не проломила.
Профессор Замота… Наша милиция к нему претензий не имеет – ведь он совершил хищение на территории другой страны. Но папа сказал, что его зарубежные коллеги из фирмы «Кэт», видимо, простят его вину и закроют дело. Ведь у профессора мировое имя и драные локти. И он нашей маме ставил только хорошие оценки.
С его дочерью, тетей Ирой, мы помирились. Она сказала, что после института будет проситься на работу в нашу школу. Тем более что Никишов, кажется, в нее влюбился.
Семен Михалыч выразил нам благодарность за победу и устным приказом по школе распустил группу «непримиримых».
– До поры до времени, – сказал в ответ Никишов. – У нас в запасе классное взрывное устройство имеется.
Бонифаций погрозил ему пальцем, а директор – кулаком.
Что еще? Недавно у нас в гостях был Алешкин друг со стройки. Абдука… дыр. Или Абду… карим. Никак не запомню.
Он приходил к нам на плов, который сделала мама с мушмулой, барбарисом и шафраном. Для запаха, цвета и вкуса.
Абдука… рим Абдука… дырович показывал фотографии своих черноглазых детей, кушал плов (вовсе не руками, как Алешка врал), нахваливал его и говорил, что даже его любимая мама на его любимой родине не смогла бы приготовить плов лучше.
Мама краснела от удовольствия. Но время от времени задумывалась. Она никак не могла понять – откуда в ее копилке появились сто баксов?
Одним словом, все лягушки вернулись в свое болото. До поры, до времени…
