своим бизнесом, понемногу кропотливо развивая его, он сразу рванул почти на самый верхний уровень битвы. Пробившись к одному из успевших выдвинуться на арену схватки виртуозов ловли рыбы в мутной воде, он разработал для него одну схему для отхватывания куска собственности, другую… Дела пошли в гору, а после того, как слухи о чудовищном умении нового Лицедея с простодушно-наивным выражением лица повергать противников да и еще с поистине садистской изобретательностью растаптывать их, ему стали уступать. И порой уже собравшиеся было сделать своим какой-то кусок бывшей госсобственности бывшие партийные карьеристы и прочие вырвавшиеся на простор махинаторы в самый последний момент, когда для проведения их приватизационной аферы уже все было готово, вдруг в испуге уступали Лицедею, почувствовав за спиной его дыхание. А другие, клюнувшие на удочку его внешней простодушности, в ужасе вдруг понимали, что остались ни с чем.
Через несколько лет он стал вторым лицом в крупной компании, умело отпугнув других помощников ее владельца, уверенного в преданности Лицедея. Эта компания уже начинала диктовать основные положения внутренней политики в стране, но впереди была еще одна схватка-игра с огромным коном. В нее Лицедей решил вступить уже владельцем компании, а не вторым лицом. И уже сделав все необходимое для этого, он не смог удержаться от эффектной смены маски.
…Они сидели вдвоем на террасе загородного дома: Хозяин компании и его верный слуга-лицедей, мастер-комбинатор, собравший для компании несметные богатства путем интриг и предательств. Шла непринужденная беседа во время лакомства свежими фруктами.
– Целый уже не съем… – вальяжно произнес слабеньким голосом слуга-лицедей и разрезав персик ножом, взял одну половинку в руки, а другую пододвинул Хозяину. Тот смачно зажевал половинку персика.
– Я что давно хотел сказать… – таким же настораживающе хилым голоском продолжил Лицедей, держа в руке свою половинку фрукта и разглядывая ее с любопытством. – Известно вам выражение «персик Борджиа»? Нет? А это даже не то чтобы выражение, а приемчик такой. В средние века в Ватикане в папской семье Борджиа все были большие развратники и любители своим знакомым обломы по поводу продолжительности их жизни устраивать. Там молодчик такой был – Цезарь Борджиа. Очень уж ему нравилось травить всяких там герцогов, да так, чтоб те подвоха не почувствовали. Он персик разрежет, себе половинку и герцогу половинку. Сам съест, и тот скушает, не подумав даже, что ножик был с одной стороны ядом помазан. А через пару дней герцог взял да помер, и сам не знает отчего. Говорят, сам Цезарь под конец так увлекся, что половинки персика перепутал и очередной герцог его, увы, пережил… Так как думаете, я перепутал бы половинки персика?
На хозяина смотрел уже не покорный и преданный пес, а соблазнившийся жирностью его тела даже в минуту крайнего голода холодно-расчетливо загоняющий добычу волк. Хозяин содрогнулся.
– Ножик, я, конечно, мазать не стал. Зачем увлекаться средневековым примитивом? Хотя, думаю, он еще войдет в моду.
И Лицедей спокойно поставил совершенно раздавленного Хозяина перед фактом: единым новым хозяином его компании становится он, вчерашний слуга. И расклад сил таков, что лучше не пытаться сопротивляться. На следующий день прежний владелец с багажом в несколько десятков миллионов долларов отбыл на жительство за границу – больше от России ему ничего не было нужно.
А последняя схватка за собственность оказалась самой трудной. Схватка эта велась уже не тайной игрой, а у всех на виду, исход ее не мог решиться без содействия сильнейших мира этого. И накануне самого решающего момента схватки Лицедей вдруг запаниковал: впервые у него не было никакого преимущества, лицедейство не могло ничего дать, а почти все те, от кого зависел исход поединка, казалось, были не на его стороне.
Как и для многих быстро сколачивающих огромные состояния его коллег, каждое утро для него покупался билет на вечерний рейс в одну из европейских стран, куда на банковские счета отправлялась почти вся прибыль, какую давали вырванные куски бывшей государственной собственности. Все были готовы к такому повороту, хотя уходить из игры не хотелось: ставки росли с одуряющей скоростью. И он сделал ошибку и не успел воспользоваться билетом на самолет.
Что ж, подумал Лицедей, уже проведя пару недель в следственном изоляторе и не питая никаких надежд: вот ты и намазал ножик ядом не с той стороны – наверное, так и должно было случиться. На хитрый бронежилет есть пуля с винтом.
И если бы не неизвестно откуда появившийся человек со скрипучим голосом…
Вечером в зале свиданий перед Лицедеем сидел немолодой худощавый мужчина, который, как было заметно, умел держать себя и в физической, и в моральной форме. Равнодушно-снисходительный взгляд, тонкие жестко сжатые губы, сухие светлые глаза, голос с ненавязчивой интонацией, словно говорящий рассказывает сам себе то, что он предугадал с горькой иронией. На пальце – аккуратная маленькая платиновая печатка с изображением пирамиды с глазом внутри и под ним двух перекрещенных палочек, что отдаленно напоминало пиратскую эмблему – череп и кости. Впрочем, Лицедей вспомнил, что пару веков назад такой знак брали себе и некоторые масонские ложи – организации «вольных каменщиков». Приехавший не стал рассказывать о себе, ответив на вопрос о своей личности:
– Скажем так: вам еще предстоит узнать об этом, и я не буду давать сейчас долгое объяснение тому, во что вы можете и не поверить. Всему свое время! Я лучше расскажу вам то, что знаю о вас.
По его словам получалось, что пока Лицедей находился в следственном изоляторе, этот человек получил исчерпывающую информацию о нем. Но в основном не о деятельности, а о характере, склонностях и привычках, и даже часть детских гадостей, которые творил Лицедей, была ему известна. Ошарашенный Лицедей подумал было в ужасе, что в верхах российского государства решили устроить показательный суд над одним из новоиспеченных олигархов. Одиночкой, у которого не нашлось большой поддержки, и которым все не прочь пожертвовать, оказался, конечно же, как раз он. Он из них, наверное, самый некрасивый, если вытащить всю его подноготную....
– Вы хотите мне сказать, как я должен вести себя на суде? Или цианит уже принесли? – в сущности, не очень удивившись сказанному, произнес Лицедей.
– Нет, – устало и без интереса сказал пришедший. – Билетом в Лондон пришлось воспользоваться вашему новому противнику. Путь к богатству для вас свободен. Нескольким людям, от которых зависит исход дела, поступят предложения, от которых они не смогут отказаться. Потому что отказаться от того, что предлагаем мы, нельзя. Потому что мы – вечны и свободны. Хотя если вы вдруг решите стать другим человеком, судилище над одним из российских олигархов все-таки будет организовано.
– И кому и
