В Бишнупуре и ближайших окрестностях их около тридцати, однако они не выделяются ни древностью, ни формами, ни занимаемой площадью. Одни укрыты между домишками, и вы обратите на них внимание, только когда подойдете к ним вплотную. Другие стоят на свободном пространстве — почерневшие и местами пострадавшие от времени, с типичными закругленными крышами и каменными портиками вокруг всей постройка. Нужно подойти совсем близко, чтобы заметить главную их достопримечательность — наружные терракотовые украшения.
У большей части этих храмов стены — иногда три, иногда только две — сверху донизу покрыты своего рола облицовочными плитками величиной с кирпич. Это рельефы из обожженной глины, каждый из которых представляет собой самостоятельное миниатюрное художественное произведение с самой различной тематикой. Тут вы можете, например, восхищаться стеной, украшенной сценами из древнеиндийского эпоса «Махабхарата» и «Рамаяна». Но чаще всего отдельные «картинки» друг с другом не связаны. На них дефилируют различные индуистские боги и богини, а также музыканты и танцовщицы, раджи со своей свитой, различные животные, в особенности слоны, и простые люди во время работы или солдаты (даже английские) во время походов и сражений.
Одни рельефы до неузнаваемости разрушены временем или вандалами, другие сохранились в первозданном виде. Вам больно от немого упрека, с которым смотрят на вас зияющие просветы там, где когда-то, видимо, была особенно красивая «картинка»; очевидно, вы могли бы найти ее в каком-нибудь музее или частной коллекции в Европе или Америке. Ведь такую плитку не так уж трудно выколупнуть и за большие деньги продать туристу, который легко спрячет ее от таможенного досмотра в чемодан. К счастью, теперь возле большинства храмов стоит охрана, значит, можно надеяться, что эти неповторимые украшения увидит еще и следующее поколение.
Издали храмы производят довольно монотонное впечатление, но при ближайшем рассмотрении вы заметите, что в каждом есть нечто особенное и своеобразное. Кроме терракотовых украшений — разумеется, они не на всех храмах — бросается в глаза сосредоточение столь большого количества храмов на одном месте. Например, чуть поодаль от города на пространстве, меньшем, чем пражская Карлова площадь, возвышаются семь храмов, называемых экаратна, что означает «одна драгоценность», причем словом «ратна» («драгоценность») обозначается одно святилище с отдельной крышей; таким образом, постройки в архитектурном отношении представляют некое целое, объединенное под общим куполом. Все они вишнуистские и по назначению тоже никогда не могли резко отличаться друг от друга.
Зачем же столько храмов на таком малом пространстве? Очевидно, они никогда не предназначались непосредственно для богослужения, а были памятниками религиозного рвения состоятельных жителей Индии, которые повелели построить их двести-триста лет назад и украсить в меру своей набожности и богатства. Ибо Бишнупур был в ту пору богатым центром торговли. Когда-то между маленькими храмами протекала река, ставшая теперь высохшим руслом, и отдельные святилища стоят на небольших возвышениях, довольно точно соответствующих максимальной высоте прежних затоплений в сезон дождей. Как свидетельствует само название города (Бишну — бенгальский вариант имени одного из самых могучих и почитаемых индуистских божеств — Вишну, а пур — «город»), когда-то это был религиозный центр вишнуизма, который как раз с XVI столетия получил в западнобенгальских землях небывалый размах.
Самыми богатыми терракотовыми украшениями может похвастать храм Панчаратна («Пять драгоценностей»), который, как говорит само его название, имеет пять внутренних святилищ и соответственно пять округлых крыш. Это храм Шьяма Раи, или Темного Господина, как именуют воплощение бога Вишну в образе пастуха Кришны. В богатом терракотовом украшении храма мотивы прекрасной легенды о Кришне занимают ведущее место: Кришна — мальчик, дразнящий свою кормилицу или, точнее, воспитательницу; юноша, играющий на знаменитой флейте, с помощью которой он умеет свести с ума любую женщину; пастух среди коров и во время веселых игр с пастушками в бриндабанской роще; отважный герой, танцующий на раздутом капюшоне покоренной им гигантской кобры Калихо; волшебный Силач, поднявший к небу гору Гобардхан и державший ее как зонт, чтобы защитить от ливня девушек и их стада; и прежде всего — возлюбленный прекрасной Радхи, чье сердце он долго завоевывал и наконец завоевал, несмотря на то что она была замужем за другим. Для посвященного и для верующих индуистов эти «картинки» не нуждаются ни в каких надписях, примерно так же как иллюстрации к сказке о пряничном домике или о Красной шапочке для наших малышей.
Жаркое солнце, палившее все сильнее, невзирая на зонты, которыми мы пытались от него защититься, не позволило нам слишком долго блуждать по раскаленным пустырям среди храмов, а десятилитровая канистра питьевой воды, предусмотрительно захваченная нами из Мединипура, вскоре совсем опустела, хотя вода за время пути стала неприятно теплой. Даже самые прекрасные памятники теряют прелесть, когда вас обжигает солнце. И потому, прежде чем пуститься в путь, который еще далеко не был окончен, нам пришлось повернуться к храмам спиной и хотя бы на минутку воспользоваться тенью и прохладительными напитками в лавочке на рыночной площади.
Примерно полчаса мы ехали назад по тому же шоссе, но потом свернули на пыльную проселочную дорогу — местами она походила на пересохшее русло реки, — надо было проверить, как работают землекопы на строительстве новой оросительной системы. Еще не было одиннадцати часов утра, а рабочие уже отдыхали в тени деревьев. Затем мы проехали в расположенную неподалеку деревню Панчмуру. Джип остановился на узенькой улочке между глиняными домиками — чтобы мы смогли туда проникнуть, местным мальчишкам пришлось оттащить мешавшую проезду повозку — перед знаменитой мастерской, где делают банкурских лошадок, фигурки из глины, первоначально предназначавшиеся для жертвоприношений. Их и сейчас можно увидеть кое-где в деревнях стоящими под баньяном — священным деревом. Однако в основном теперь они попадают в калькуттские магазины сувениров, а оттуда распространяются по всему свету как типичные образцы бенгальского народного искусства. Да и местные гончары делают сейчас не только лошадок различных размеров, но и другие фигурки, занятные угловатые пепельницы с рельефными стенками, похожими на уменьшенные плитки терракотовых храмов, и выполненными уже не с таким вкусом настенные украшения.
