Читаем без скачивания Заблудшая душа - Антон Грановский

— Грустная история. Но при чем здесь крест?

— Через девять дней убитый крестьянин, его умершая жена и неродившийся младенец явились богачу во сне. И это стало происходить почти каждую ночь. Спустя полгода богач продал все свое имущество, деньги раздал горожанам, после чего оделся в рубище и пришел к нам в общину. Сохранил он только серебряные вещи, справедливо считая, что серебро поможет ему спастись от нечистой силы. Он привез к нам на подводе рамы, ларцы, браслеты, кольца, посуду и попросил, чтобы мы отлили из этого серебра крест и воздвигли его над воротами для защиты от преследующих его демонов. Я посчитал, что в этом есть резон, и приказал кузнецу Гансу отлить этот крест. Вот и вся история.

— А что сталось с тем богачом? — поинтересовался Галеб. — Теперь он спит спокойно?

Зиберт некоторое время молчал, а затем сказал:

— Нет, Галеб. Серебряный крест не избавил его от кошмарных сновидений. Но, благодаря молитвам и праведной жизни, он обрел душевное равновесие и научился с этим жить. По крайней мере, на какое-то время.

— Хотел бы я с ним поговорить.

Пастор нахмурился и медленно покачал головой:

— Это невозможно.

— Почему?

— Он прожил в общине почти три года, но червь сомнения продолжал точить его душу. Иногда он начинал тосковать по прежней жизни. В одну из таких скверных минут демон из Роминтской пущи овладел его телом. Порою он приходит в себя, но ненадолго.

— И… где он теперь?

— В сарае, на краю деревни. — Зиберт слегка стушевался. — Мы держим его за решеткой, потому что в моменты гнева он очень опасен для других общинников.

Галеб обдумал слова пастора и спросил:

— Могу я на него посмотреть?

— Почему бы и нет? — пожал плечами пастор. — Однако возьми на всякий случай тесак. Демоны непредсказуемы и опасны, даже когда они сидят за железной решеткой.

Несмотря на худобу и бледность, вид у седовласого человека, стоявшего за решеткой и одетого в полотняный балахон, был спокойный, а на губах застыла приветливая полуулыбка.

— Здравствуйте, юноша, — дружелюбно проговорил он. — Пришли взглянуть на бедного узника?

Взгляд мужчины был полон смирения и благости. Галеб повернулся к пастору и тихо проговорил:

— Этот человек и впрямь обрел душевный покой в вашей общине.

— Ты сдохнешь, пришелец! — рявкнул вдруг мужчина. Обхватив прутья решетки худыми руками, он прижал к ним свое острое, скуластое лицо. Глаза узника бешено сверкали, зубы удлинились и вылезли изо рта. — Вороны выклюют твои глаза, а бездомные псы выжрут твои внутренности! — пролаял он, брызгая слюной и глядя на Галеба с такой всепоглощающей злобой, что тому стало не по себе.

Галеб сделал шаг назад, снова посмотрел на пастора и севшим от волнения голосом произнес:

— Вы были правы. Он действительно демон. Зачем вы его держите? Почему не убьете?

— Потому что иногда он снова становится человеком, — отозвался пастор. — Я не могу изгнать демона из его души. Но я не могу убить человека лишь за то, что он оказался слаб.

— Эй, святоша! — рявкнул узник. — Твоя дочка превратилась в настоящую красавицу! Когда я выберусь отсюда, я вспашу ее свежую деляночку своим ржавым плугом!

Мужчина захохотал, сотрясаясь всем телом. Галеб выхватил из-за пояса кинжал и шагнул к клетке.

— Глупый щенок, — усмехнулся монстр. — Разве ты не знаешь, что демона нельзя убить?

Галеб вгляделся в его глаза.

— Откуда ты взялся? — спросил он. — Кто ты? Как ты завладел телом этого бедняги?

Демон усмехнулся, и усмешка его была полна безумия и ненависти.

— Разве пастор не объяснил тебе этого?

— Я не верю в демонов из преисподней.

Красноватые глаза демона сузились.

— Зря. Одного из них ты видишь перед собой!

Он быстро протянул руку сквозь решетку и схватил Галеба за шею. Галеб пробовал вырваться, но пальцы монстра держали его крепко, а его черный, извивающийся язык, проскользнув сквозь прутья решетки, стремительно приближался к губам Галеба.

— Ваш мир — лакомый кусок, — прошипел он. — То, что ты видишь, — только начало.

Галеб почувствовал, как звериная ярость поднимается со дна души и заволакивает ему глаза. Издав хриплый, горловой звук, похожий на рычание, он вырвался из холодных пальцев демона, выхватил из-за пояса огромный тесак, выбил ногой засов из скоб, распахнул дверь и вошел в сарай.

Узник засмеялся и вдруг прыгнул на стену и, быстро перебирая руками и ногами, перебежал со стены на потолок. Там он завис, как муха, и хотел что-то сказать, да не успел — Галеб рубанул его по шее тесаком. Срезанная голова демона упала на земляной пол, а следом за ней рухнуло на пол и само тело. Голова откатилась в сторону, раскрыла рот и, глядя на Галеба налитыми кровью глазами, прошипела:

— Ты никогда не вернешься домой, щенок!

Затем вскочила на членистые лапки, выползшие из ее ушей и рта, развернулась и побежала в угол. Галеб бросился за ней, но когда он добежал до угла, там уже никого не было.

— Я упустил ее, отче! — гневно прокричал он.

В этот миг голова демона рухнула на него с потолка. Членистые лапки вцепились Галебу в волосы.

— Ты сдохнешь, щенок! — завопила она, пытаясь добраться до глаз Галеба. — Сдохнешь!

Галеб вскинул тесак и одним ловким движением срезал с головы прядь волос, к которой прицепилась тварь. Голова монстра со стуком упала на пол. Галеб шагнул к ней, занес ногу и изо всех сил ударил головоногую тварь каблуком. Отвратительный хруст привел его в себя и заставил содрогнуться от отвращения.

Когда Галеб вышел из сарая, пастор стоял на том же месте, губы его мелко подрагивали, а сам он был бледен, как льняное полотно.

— Никогда прежде этот демон не был так силен. — Пастор Зиберт поднял взгляд на Галеба. — Роминтская пуща стал для них слишком тесна, Галеб. Зло рвется наружу, и оно готово смести с лица земли всякого, кто встанет у него на пути.

— Пусть попробует, — сухо проговорил Галеб и сунул тесак за пояс.

Из печи тянуло теплом, в ней трепетало рыжее пламя. В темной глубине каморки у закопченной стены виднелись плетенные из корневищ севалки и лубовые коробки.

Галеб лежал на топчане, закинув руки за голову, и смотрел на отблески огня.

«Может быть, дело тут не в науке? — размышлял он. — Может быть, то, что со мной произошло — это вовсе не случайность? Кто знает — возможно, Библия не врет, и Божья десница двинула меня, как шахматную фигуру, туда, где я должен был оказаться? Одно непонятно — зачем?»

Внезапно у Галеба зачесалась рука. Он задрал рукав и посмотрел на предплечье. На коже, в том месте, к которому страж Отто приложил свой медный крестик, открылась темная, кровоточащая язва.

Лицо Галеба дрогнуло, а губы брезгливо произнесли:

— Что за…

Скрипнувшая дверь не дала ему закончить фразу.

— Галеб, можно мне войти? — услышал он звонкий и чистый голос Элоизы.

Галеб сел на топчане.

— Да! — отозвался он.

Приоткрытая дверь распахнулась, и дочь пастора вошла в комнату.

— Прости, я увидела свет и подумала, что ты не можешь уснуть, — с улыбкой сказала она. — У нас тут многие страдают бессонницей. Я принесла тебе молодого вина, оно поможет.

Элоиза подошла к топчану, на котором лежал Галеб, и протянула ему кубок с вином. Приняв кубок из рук девушки, Галеб сделал несколько глотков. Ароматный, прохладный напиток доставил ему удовольствие.

— Вкусное вино, — похвалил он. — Спасибо, что позаботилась, Элоиза.

— Мне было приятно услужить тебе, кузнец. — Девушка посмотрела на недавно выкованный меч, который лежал на скамье, и сказала: — А ты и правда хорошо знаешь железо.

— В этом деле я один из лучших, — не без гордости отозвался Галеб.

Элоиза улыбнулась:

— Ты это доказал. Кузнец Ганс и в подметки тебе не годился. Думаю, на том свете Богу придется приложить немало усилий, чтобы сделать из него мастера, достойного такой работы, как твоя.

— Ты думаешь, на том свете он тоже будет кузнецом? — с улыбкой спросил Галеб.

— Конечно, — не задумываясь, ответила Элоиза. — Отец всегда говорит, что мы унесем с собой в рай или в ад все свои навыки и привычки. Душа дается человеку чистой и непорочной, но в течение жизни все, что делает человек, отпечатывается на этой душе пятнами и разводами. И от них уже не избавиться.

Галеб улыбнулся.

— Значит, я и на том свете буду работать с железом? Мне это по душе. Ну, а ты? Чем будешь заниматься на том свете ты?

— Шить рубашки и камзолы.

— Ты хорошая швея?

Элоиза покачала головой:

— Нет. Скверная.

— Что же ты умеешь делать лучше, чем шить?

Не успел Галеб договорить, как Элоиза молниеносно выхватила из ножен, висевших у нее на поясе, кинжал и приставила его к горлу Галеба.