Журналист в нем встрепенулся и закричал. В и Bs [23] уровни, не были подготовлены к подобному. Здесь явно что-то происходит.
Или это легенда о Элае склоняла чертово множество голов каждую ночь на эти подушки.
Грег подошел к самому миниатюрному портрету. На нем был изображен молодой человек лет двадцати. Портрет был написан в другом времени и другом месте. Он сидел на жестком стуле, положив ногу на ногу, его элегантные руки были сложены на одной стороне. Темные волосы зачесаны назад и завязаны лентой, открывая красивое лицо. Одежда была… Ну, Грег не был историком, так что хрен его знает, но она была точь-в-точь такой же, как и одежка, что носил Джордж Вашингтон и его род.
«Это Элай Рэтбоун», подумал Грег. Скрытный аболиционист[24], всегда поощряющий тех, кто шел его путем… человек, который умер, защищая отстаиваемые интересы до того, как пустил корни на Севере… герой, спасший многих, чтобы быть казненным в расцвете сил.
Это был их призрак.
Грег сделал пальцами рамку и прошелся по комнате, прежде чем нацелиться на это лицо.
- Это он? — раздался позади него голос Холли. — Это действительно он?
Грег сиял, оглянувшись через плечо, его тело покалывало. — А я думал, что изображения в интернете были хорошими.
- Он… великолепен.
И здесь была его предыстория и его дом и все те люди, которые покинули это место, рассказывая о призраках.
К черту это путешествие в Атланту в этот дурдом. Их следующий прямой эфир будет прямо тут.
- Я хочу, чтобы ты поработала над дворецким, — тихо произнес Грег. — Ты поняла, о чем я. Я хочу доступ ко всему.
- Я не собираюсь с ним спать. Я завязала с некрофилией, а этот старше самого Господа Бога.
- Разве я просил тебя ложиться под него? Есть и другие способы. У тебя есть сегодня и завтра. Я хочу здесь сделать спецвыпуск.
- Ты имеешь в виду…
- Мы будем в прямом эфире здесь в течении всех десяти дней. — Он направился к окнам, выходящим на аллеи с деревьями, скрипя половицами при каждом шаге, что он делал.
«Дневные премии «Эмми»[25], а вот и мы», — подумал Грег.
Зашибенное совершенство.
ГЛАВА 10
Джон Мэтью проснулся с рукой на своем члене. Вернее, почти проснулся. Однако то, что оказалось в его ладони, было в полной боевой готовности.
В его затуманенный мозг ворвались образы его и Хекс… Он видел их на ее кровати в том подвальчике: обнаженных — она широко разводит ноги и оседлывает его бедра, он протягивает руку и ласкает ее грудь. Ей хорошо и комфортно, сидя сверху на нем. Ее жаркий и сочащийся влагой центр находится прямо напротив его эрекции, затем ее мощное тело выгибается, потираясь о то, что причиняет ему сильную боль от нетерпения проникнуть в нее. Испытывая жажду оказаться внутри нее. Потребность оставить что-то после себя.
Ему было необходимо оттрахать ее.
Инстинкт непреодолимо принуждал его овладеть ею… и все же его совесть покалывало, когда он сел и втянул один ее сосок себе в рот. Когда он пропустил ее плоть между своих губ, посасывая, облизывая языком и пощипывая с такой нежностью, он знал, что это не реально — и даже фантазировать о таком было неправильно. Это было нечестно по отношению к ее памяти, и все же, представляя эту картину, он ритмично водил своей ладонью вверх-вниз, усиливая давление… а этот момент был слишком ярким и возбуждающим, чтобы повернуть его вспять.
Пути назад не было.
Джон представил, как перекатывает ее на спину и нависает над ней, глядя сверху в ее темно-серые глаза. Ее бедра разведены по обе стороны от его бедер, ее плоть готова к тому, что он хотел ей дать, ее запах дразнил его ноздри, в то время, как всем, что он знал, была она.
Проведя ладонями по ее грудям вниз к животу, он поражался тому, насколько были совместимы их тела. По сравнению с ним, она была меньше, но все же их мышцы были твердыми и подтянутыми, готовые к использованию, становясь каменными, как кость, когда они были поглощены друг другом. Ему нравилось, насколько она была твердой под своей мягкой, шелковистой кожей, нравилась ее сила, ее жесткость…
Он до одури хотел ее.
И тут, он остановился.
Казалось, словно фантазия испарилась, оборвалась лента, поцарапался DVD-дикс, цифровой файл повредился. Оставляя лишь его тягу и муку на грани экстаза, что необратимо вела его к безумию…
Хекс протянула руки и обхватив его лицо ладонями, этим нежным контактом, она подчинила всего его — его сознание, его тело и душу. Она завладела им, переводя взгляд с его глаз к его бедрам. Он был ее.
— Иди ко мне, — произнесла она, склоняя голову.
Слезы заволокли его зрение. Наконец-то, они собирались поцеловаться. Наконец-то то, в чем она ему все время отказала, вот-вот должно было случиться…
Когда он наклонился… она направила его рот обратно к ее соску.
Момент он чувствовал укол сожаления, а затем странный, поразивший его восторг. То, как она выгибалась было настолько правдоподобно, что он подумал, будто это не сон. Возможно, это происходило на самом деле. Прогоняя свою печаль, он сконцентрировался на ее готовности отдаться ему.
— Отметь меня, — попросила она низким голосом.
Обнажая свои клыки, он прошелся белым кончиком острия вокруг ее ареола, кружась, скользя. Он хотел уточнить, уверена ли она, но она сама ответила на этот вопрос. В стремительном движении, она оторвалась с матраца, так прижав его голову к своей коже, что он прокусил ее, и потекла струйка крови.
Джон отпрянул назад, испугавшись, что причинил ей боль… но это было не так, и когда она выгнулась в эротической дуге, поблескивающий источник ее жизни привел его к оргазму.
— Пей из меня, — приказала она, когда его член дернулся и горячими толчками излился на ее бедра. — Сделайте это, Джон. Сейчас.
Ей не пришлось просить его дважды. Он был пленен выступившей темно-красной капелькой, с медленным изяществом скользившей по ее бледной груди. Он проследил оставленный ею след своим языком, остановившись на ее соске…
Все его тело вспыхнуло от ее вкуса, и его накрыло еще одно освобождение, отмечая ее кожу, когда он рухнул в судорогах нового оргазма. Кровь Хекс ощущалась дерзкой и опьяняющей у него во рту, вызывая зависимость, как только отведал ее с первой капли, и это место, где он сейчас находился, теперь не хотелось покидать никогда. Смакуя предложенное, ему послышался ее удовлетворенный смех, но затем он затерялся в процессе.
Его язык прошелся по ее соску, затем он прикусил его, и окружил плотным кольцом губ, принимаясь посасывать ее живительную влагу, забирая ее темный аромат в свое горло и дальше, в желудок. Общение с ней было всем, чего он когда-либо желал, а теперь, кормясь от нее, его накрыло радостное возбуждение наряду с ядерной энергией, перетекающей к нему с ее кровью.
