Знатные дома Вениса были занозой в боку Исса — они без конца дрались из-за земель, титулов и золота. Тринадцать лет назад он заключил с ними сделку, и они не позволяли ему забыть об этом. «Ты обещал, что дашь нам возможность завоевать себе земли и славу, — сказал Белый Вепрь Иссу в его личных покоях не далее как шесть дней назад. — Только поэтому ты остаешься пока правителем. Попробуй забыть об этом, и мы позабудем о присяге, которую принесли тебе в Черном Склепе».
Исс едва удерживался от улыбки, слушая его. Как еще могли на него подействовать угрозы семнадцатилетнего мальчика? Однако он видел в жизни достаточно, чтобы понимать, что этот юный честолюбивый барончик, стоящий перед ним в белых с золотом цветах Хьюсов и с пятифутовым мечом за спиной, в один прекрасный день захочет сесть на его, Исса, место. Мальчик уже теперь называет себя Белым Вепрем в честь своего прадеда, который вел Рубак к победе у Высокого Креста. И без прорицателя ясно, что он мечтает о такой же славе для себя.
Ну что ж, думал Исс, вглядываясь во мрак внизу, — возможно, Белый Вепрь станет во главе войска скорее, чем он полагает. Возможно, какой-нибудь кланник вгонит свой топор в его свинячье сердце.
Увидев внизу каменный потолок, Исс позволил себе немного расслабиться. Теперь он, если даже упадет, шею себе не сломает.
Потолок перекрывал Перевернутый Шпиль, как каменный клапан. За века на него сверху нападало множество осколков. Скальные обломки и куски облицовки валялись вперемешку с пожелтевшими костями крыс, голубей и летучих мышей, попавших в подземелье непостижимым для Исса способом. Попадались здесь и человеческие кости. В кучах пыли проглядывали две пары ребер, словно пауки, зарывшиеся в песок. Исс как-то порылся там, но нашел только один череп.
Он и сам ронял кое-что на потолок — крошки съестного, обрывки сетки. Прошлым летом, во время праздника Раздачи Милостыни, он принес с собой корзинку земляники, но выпустил ее из рук на середине спуска. Рассыпанные ягоды и теперь алели на камне, точно капли крови. Яркие, блестящие, пахнущие, как духи на грязном теле шлюхи, они начали портиться только теперь. Здесь, в недрах горы, разложение длится долгие годы.
Лестница, ныряя под потолочную плиту, вела в камеру. Здесь нужно было беречь голову. Сразу стало тихо — дующие в провале ветры не залетали сюда. Затишью сопутствовало тепло. Огонек в лампе заколебался, освещая круглую камеру с полированными стенами. В них были вбиты крючья и железные кольца, где болтались обрывки цепей. Если присмотреться, можно было разглядеть на цепях обрывки бурой материи, похожей на необработанную кожу, но Исс мог бы побиться об заклад, что кожа эта — человеческая.
Спускаясь по окружности камеры, он почти не смотрел по сторонам. Скоро, очень скоро он велит Кайдису убрать отсюда железную клетку, давильный камень и покоробившееся колесо. Их место займут красивые вещи: пышные подушки, сундуки из шелкового дерева, синие с золотом гобелены. Вещи, приятные для девичьих глаз.
Дойдя до последней камеры, Исс выбросил из головы все лишние мысли. Воздух здесь был густ и тяжел, как стоячая вода на дне озера. Сколько бы раз ни посещал он Перевернутый Шпиль, эта внезапная перемена всегда заставала его врасплох. Ему становилось трудно дышать, и в ушах кололо, точно иглами. Исс сглотнул, молясь, чтобы уши не начали кровоточить.
Каменная облицовка здесь была заметно толще. Сформированный давлением гранит, корявый и узловатый, как кора дерева, мог дать трещину разве что от самых сильных содроганий Смертельной горы. В камне виднелись чешуйки вкрапленного золота.
Отцепив от пояса сосуды с медом и бобами, Исс спустился на последние семнадцать ступеней. Скованный ждал его — голодный, изломанный, жаждущий света, надежно отгороженный от внешнего мира устройством и особыми свойствами Перевернутого Шпиля.
Исс достал свои серебряные щипчики и расчехлил садок. Этой ночью он прибегнет к силе, превышающей его возможности.
7
БОЛЬШОЙ ОЧАГ
— Эффи, ты помнишь, что сказала в тот день, когда мы с Дреем вернулись домой и ты встретила нас у круглого дома? Помнишь?
— Да. Я сказала, что знала, что вы с Дреем вернетесь. — Эффи Севранс смотрела на Райфа серьезными голубыми глазами. — Я и другим это говорила, да только никто не слушал.
Райф перенес вес с одной ноги на другую. Он сидел на корточках в тени кланового священного камня, в темной, заполненной дымом молельне. Все двенадцать светильников были зажжены, но священный камень поглощал свет и жар, как черные стволы деревьев в середине водомоины. Его шершавая необработанная поверхность отсвечивала острыми выступами. Иногда они имели вид ушей, иногда — торчащих костей и зубов. Вокруг свежих отметин, оставленных долотом, змеились графитовые жилы, и жирная чернильная влага проступала из них. Ни один священный камень не любит, когда его кромсают.
В какое бы время суток ни посещал Райф молельню, здесь всегда стояла ночь. Молельня помещалась в пристройке и была не так хорошо защищена от холода, как сам круглый дом. Некоторые кланы устраивали свои молельни внутри дома, опасаясь, как бы враждебный клан не похитил священный камень под покровом мрака. Глядя на глыбу складчатого гранита величиной с крестьянскую хижину, Райф не представлял себе, как кто-нибудь, кроме гигантов, снабженных гигантскими же воротами, волокушами и рычагами, может украсть ее, затратив на это одну только ночь. А священные камни бывали и вдвое больше черноградского.
Однако клан Бладд тридцать шесть лет назад уволок-таки священный камень Дхуна, вынудив Дхун, самый могущественный из всех кланов, послать своего ведуна на каменные поля близ Транс-Вора искать замену. Райф в своем клане слышал много историй об этом случае — их рассказывали теми же приглушенными голосами, какими повествовали обычно о кровавых битвах. И все как один уверяли, что Дхун с тех пор стал уже не тот.
Бладд разбил камень Дхуна на куски и построил из них нужник. Все это дело — набег, перевозку камня и его последующее дробление — задумал Собачий Вождь Вайло Бладд. В то время он был новиком и побочным сыном тогдашнего вождя Гуллита Бладда. В тот же год Вайло убил двух своих кровных братьев, женился на кровной сестре и сел на отцовское место. Говорили, что он и по сей день каждый раз перед сном заходит в тот каменный нужник.
Райф нахмурился. Он не знал, как относиться к слухам, ходившим о Собачьем Вожде, а Мейс Черный Град что ни день изобретал новые.
Ощутив в груди горячий укол гнева, Райф отогнал от себя мысли о Мейсе. Не время сейчас думать о нем.
Эффи сидела перед Райфом, подвернув ноги. Ее бледное личико в полумраке казалось старым, красивые золотистые волосы раскосматились, юбка отсырела от сидения под каменной скамьей, где Райф ее и нашел. На коленях Эффи разложила все свои камешки и все время играла ими, перекладывая туда-сюда. Райфу почему-то очень хотелось смахнуть их прочь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
