– Оооо! – негромко закричал Сурков.
Си Унь протянула руку и сунула пальцы в рот Влада, вынула их, покрытыми слюной, увлажнила пизду.
Сурков хотел помочь ей вставить хуй, но Си Унь шепнула.
– Сама.
Хуй с трудом вонзился в узкое азиатское лоно. Китаянка задвигала задом, сначала медленно, затем все быстрее и быстрее. Суркову доводилось трахаться с лучшими шлюхами Владибурга, но то, что происходило с ним сейчас не было сексом. Это было что-то другое. Это был древний ритуал.
– А! А! А!
Хуй подрагивал, нагреваясь от быстрых движений.
– А! А! А!
И вновь Си Унь не дала своей жертве кончить.
Наклонившись, заглотила залупу, затем весь хуй исчез во рту. Показался на миг, вновь исчез. Показался-исчез.
Азиатский ротик! Что в тебе такого? Как ты умудряешься сдавливать залупу так, что в мозге вспыхивают сладостные картины, щекотать уздечку так, что райские трубы звучат в ушах?
Сурков закричал.
На этот раз Си Унь не мешала вольному порыву семени. Сперма хлынула ей в рот, Си Унь глотала, глядя на Идеолога Империи. Его лицо показалось ей сейчас удивительно уродливым.
Пункт 19
2 мая 2018 года
Путин напряженно взглянул на Си Унь.
– Вы от Владислава Юрьевича?
– Да, Владимир Владимирович.
Вождь воткнул лыжные палки в сугроб. Присел, расстегнул застежки, снял лыжи.
– Инструктор по китайской йоге?
– Не йоге, Владимир Владимирович. Особый Курс Омоложения, вершина мастерства великого мастера Вонг Пей.
Путин шмыгнул носом, сплюнул на снег.
– Вонг Пей?
– Да.
– Так почему Наши Китайские Друзья не прислали самого Вонг Пей?
– Она умерла, Владимир Владимирович, – понурилась Си Унь. – Я ее лучшая ученица.
Путин смотрел на девушку, точно не понимая, о чем идет речь. Метрах в двадцати от него темнели спины секьюрити.
– Ясно, – наконец, сказал он. – Одну минуту.
Путин сунул руку в карман куртки с вышитыми буквами «СССР» на груди. Достал телефон.
– Алло! Алло, Владислав! Влад, тут подошла девушка, китаянка. От тебя? Ну ладно. А то я думаю, что за дерьмо, откуда она знает Пароль. Мои молодцы ее чуть не пристрелили.
Путин засмеялся.
– Слушай, Влад, что это еще за Китайское Омоложение, о котором она толкует? Вот как? Ни хрена себе. Ясненько, Влад. Ну, до связи. А? Что делаю? Да на лыжах катался. Ну, бывай, брат. Мите привет.
Путин спрятал телефон в карман, застегнул пуговку. Посмотрел на Си Унь.
– Пойдемте.
Он взял лыжи в одну руку, палки – в другую и зашагал в сторону виднеющейся черепичной крыши большого дома.
Си Унь пошла рядышком, секьюрити следовали на все тот же почтительном двадцатиметровом расстоянии.
– Напомните, как вас зовут?
– Си Унь, Владимир Владимирович.
– Сурков лестно отозвался о вас.
– Я рада, – искренне улыбнулась девушка. – Владислав Юрьевич был так добр ко мне.
– Говорит, помолодел лет на двадцать от твоих манипуляций, – усмехнулся Путин. В его голосе отчетливо проскользнула зависть.
Секунд двадцать шли молча.
– Так вы хотите в штат, на зарплату? – осведомился Путин, стряхнув лыжной палкой снег с еловой лапы. – Нужно все это оформить, как положено.
– Я готова работать добровольно, Владимир Владимирович.
Путин удивленно вскинул бровь, и Си Унь поняла, что сморозила глупость.
– Ну, за символическую оплату, – поспешила вставить она.
– Сколько же для вас символическая оплата?
– Пять тысяч долларов.
В глазах Путина Си Унь прочла понимание, и мысленно обругав себя, решила быть впредь осторожней. Альтруизм здесь не в почете.
– Подумаем, – сказал Путин.
Они подошли к дому канадского типа, сложенному из толстых ошкуренных бревен. Крупный мохнатый пес с радостным лаем ринулся к ним, с ходу вскинул лапы Путину на грудь, чуть не повалив Вождя.
– Ну-ну, Кони, успокойся.
– Хозяин вернулся.
С заискивающей улыбкой к ним приблизилась молодая и очень красивая женщина. Путин посмотрел на нее холодно и пренебрежительно.
– Алина, забери собаку.
Алина вцепилась в ошейник и потащила пса к сараю.
Путин оставил лыжи-палки у крыльца. Распахнул дверь.
– Прошу.
Си Унь вошла в широкую прихожую, пахнущую кожей, мехом и деревом.
– Смелее, – Путин легонько подтолкнул ее в спину.
В гостиной горел камин. Повсюду на стенах – оружие. Ружья, снайпереки, автоматы. Какой-то из этих стволов подарил смерть архару, чья голова с толстыми спиралями рогов, бестолково таращилась на пришедших. На полу, – шкура медведя с разинутой пастью. Здесь пахло шашлыком, дымком, и, опять же, кожей, мехом и деревом.
– Берлога охотника, – скромно улыбнулся Путин. – Присядьте.
Си Унь уселась в плетеное кресло неподалеку от камина. Путин опустился во второе. Между ними – короткопалый столик, на котором – снедь.
– Угощайтесь.
Путин протянул Си Унь шампур. Рот девушки наполнился слюной, и она поняла, что дико голодна. Еще бы – перелет от Владибурга до Сочи, затем тряска в такси, электросани, пешкодрал по сугробам. Как не устать и не проголодаться?
– Благодарю.
Ее зубы скрипнули по железу, когда она сдирала с шампура кусок сочного мяса. Си Унь смущенно улыбнулась. Путин отвернулся, стал смотреть на огонь. Сам он ничего не ел.
Доев шашлык, Си Унь протянула руку за соком.
– Возьмите вина.
Путин собственноручно наполнил бокал, протянул китаянке. Девушка сделала глоток. Ого. Это было лучшее вино, что она пробовала в жизни.
В гостиную вошла Алина.
Путин раздраженно взмахнул рукой, и женщина скрылась. Как привидение.
– Я сыта, Владимир Владимирович, – сообщила Си Унь.
Ее губки жирно блестели.
Путин взял салфетку, протянул девушке.
– Расскажите мне про Омоложение.
В глазах Вождя отражался огонь камина.
– Это новейшая методика, вобравшая в себя секреты древних мастеров, – заученно выдала Си Унь. – Мы совмещаем несколько видов китайской медицины, направленной на омоложение организма, включая китайский массаж, китайские ванны, китайское иглоукалывание, китайскую травотерапию и китайский…
Она умолкла, глядя на Вождя.
– Китайский что? – спросил Путин.
– Китайский секс, Владимир Владимирович.
Пункт 20
2 мая 2018 года, Красная Поляна, Сочи
– Вы шутите?
Си Унь отрицательно покачала головой.
– Нет, Владимир Владимирович, я не шучу. Китайский секс – главнейшее условие омолаживания. Без него не получится.
Она развела руками и невольно улыбнулась: таким растерянным и жалким выглядел в эту секунду Вождь «величайшей» (а на деле – одичавшей) Империи. Русские: какие они все-таки птенчики.
