более удивительным, если не принимать во внимание олигархическую психологию большевистских вождей, выглядит письмо Бухарина Сталину по поводу «Антипартийной группы Слепкова «бухаринская школа»»:
Коба… ты оказался прав, когда недавно несколько раз говорил мне, что они «вырвались из рук» и действуют на свой страх и риск, пряча от меня, сохранявшего с некоторыми из них личные отношения, свою деятельность[53] [Большевистское руководство, 1996, с. 201].
Несколько десятков сторонников Бухарина арестовывают (всю «бухаринскую школу»), а он пытается сохранить личные отношения («ты оказался прав») с инициатором этих арестов! Почему? Да потому, что с точки зрения олигархических отношений сторонники ничто, главное — сохранить статус потенциального партнера для будущих коалиций. Значимость личных отношений объясняет чрезвычайно резкую реакцию Сталина в следующем эпизоде:
Он [Сталин] зовет меня к себе. Начинает: мы с тобой Гималаи — остальные ничтожество; 4) идем в «семерку»[54] — Дикая сцена. Он начинает на меня орать; я рассказываю его слова о Гималаях. Он кричит: «Врешь! Ты это выдумал, чтобы натравить на меня членов Политбюро»[55] [Фельштинский, 1993].
Члены Политбюро спокойно относились к разногласиям по политическим вопросам, но личных оскорблений («остальные ничтожество») могли и не простить.
Высшее руководство СССР жило и работало совсем в другой системе Власти, нежели основная масса партийных кадров. Описанная в многочисленных монографиях «борьба за власть после смерти Ленина» на деле представляла собой всего лишь последовательность ситуативных коалиций вокруг перераспределения статусов все тех же «большевистских олигархов». Как только дело дошло до установления монархической Власти — «фракции» и «уклоны» моментально закончились, уступив место посадкам и расстрелам. Вот почему отсутствию организованных группировок в Политбюро не приходится удивляться — их там и не должно было быть в силу общего правила «олигарх олигарху не вассал».
Практик. Я чуть выше говорил о целях и задачах. Коалиции создавались именно для реализации этих целей и задач. Тот же Сталин отлично понимал, что если он поставит слишком резкую цель — то может потерять ситуационное большинство, и это будет ему очень дорого стоить в условиях действия механизма отстранения с поста Генерального секретаря. К слову, именно этим объясняется постепенная трансформация тех целей, которые публично ставил Сталин: если бы он сформулировал свое видение ситуации сразу, то скорее всего лишился бы возможности реализовать это видение на практике.
Теоретик. Таким образом, на начало 1928 года Советское государство представляло собой смешанную политическую систему. Внизу господствовали монархические властные группировки (клиентеллы), образовывающиеся вокруг высокопоставленных назначенцев. Вверху сохранялась стихийно сложившаяся олигархия, состоявшая из «знатных большевиков». Как мы хорошо знаем из теории Власти, олигархия в отсутствие специальных институтов по ее сохранению[56] неустойчива и эволюционирует в сторону монархии; поэтому можно с достаточной уверенностью сказать, что помимо острейшего экономического кризиса в СССР конца 1920-х назрел пусть и не столь заметный, но не менее острый кризис политический.
Личная карьера любого коммуниста зависела главным образом от благосклонности Секретариата ЦК, так что организационная «линия партии» в глазах рядовых делегатов съезда заключалась прежде всего в поддержке генерального секретаря. В то же время политическую линию партии определяло Политбюро ЦК, исходя из непредсказуемого сочетания личных мнений знатных большевиков. Среднее звено партийных руководителей было готово на любую лояльность («за кого он голосует», помните?) в обмен на покровительство, но какое покровительство могла дать временная коалиция олигархов?! Как всегда и везде на нашей планете, «свита» объективно нуждалась в «короле», в понятной иерархии Власти, начиная с верховного вождя и заканчивая его региональными ставленниками. И такой король у свиты уже был — генеральный секретарь ЦК, распоряжавшийся (посредством своего секретариата) 1 500 партийными и 3 500 хозяйственными должностями в системе государственного управления.
Читатель. Вас послушать, так совершенно неважно, кто был тогда Генеральным секретарем — товарищ Сталин или какой-нибудь уклонист!
Теоретик. Да хоть в другую сторону уклонист! К будущему монарху теория Власти предъявляет единственное требование: он должен использовать имеющийся у него ресурс для формирования собственной правящей группировки, а не только для привычных олигархических игр. Лозунги, под которыми будет идти «истребление» олигархов-конкурентов, могут быть любыми (хотя лучше, если они будут популярны «в народе»), ну а после захвата Власти монарх волен проводить любую политику (кроме совсем уж самоубийственной). Вспомните товарища Ленина, постоянно навязывавшего большевикам лихие политические развороты[57], но тем не менее сохранявшего Власть до момента потери трудоспособности.
Так что вы совершенно правы — на месте Сталина мог оказаться другой человек[58], в том числе и «уклонист». А вот чего быть не могло — так это сохранения в СССР «коллективного руководства», то есть олигархического правления. Олигархия, и так постепенно эволюционировавшая в сторону монархии (помните крики «Сталина! Сталина!» в 1925 году?), в условиях структурного кризиса не имела никаких шансов на выживание.
Однако большой ошибкой (в особенности для кандидата в будущие монархи) было бы полагать, что Власть в подобных условиях сама падает в руки человека, контролирующего ключевой ресурс[59]. Для ее получения он должен принять несколько трудных решений, и не просто принять, а, невзирая на возникающее сопротивление, претворить их в жизнь. И вот тут мы наконец можем совершенно спокойно произнести имя «Сталин»: какими бы полярными ни были мнения о нем как о личности и о его деятельности в целом, с тем, что он был гениальным человеком Власти, согласны практически все.
Практик. Потенциальных кандидатов в «цари» было как минимум несколько, некоторые к тому моменту уже проиграли свою партию (Троцкий, Зиновьев). Но Сталин выиграл. И нужно четко понимать, что личные качества, позволившие ему прийти к 1938 году (когда была ликвидирована последняя властная группировка, которая рвалась получить «царский» статус, группа «чекистов» с фронтменом Ежовым) к реальному статусу «царя», — это качества человека Власти. И теоретически они имеют слабое отношение к умению управлять государством и хозяйством. Если бы к власти в СССР пришел другой человек, он мог бы и проиграть Великую Отечественную войну и, соответственно, разрушить страну. А мог бы, например, предотвратить военную катастрофу 1941 года и в результате Второй мировой войны получить и больший кусок Европы, часть Турции с проливами и так далее. Но все альтернативные фигуры властную игру Сталину проиграли.
Теоретик. В связи с этим партию, сыгранную чемпионом мира по Власти с большевистскими олигархами, стоит разобрать подробно, анализируя каждый ход Мастера. Итак, 7 декабря 1927 года на стол Сталину ложится письмо Оболенского, содержащее исчерпывающее описание начинающегося структурного кризиса. Другой
