— Он мой сын, он плоть от плоти и кровь от крови твоего брата. Его можно спасти!
Лилит спохватилась, разжала пальцы и потерла его бицепс.
— Прости. Ты наверняка думаешь, можно ли доверять сумасшедшей суке? Не станет ли она Далилой для Самсона? Не испортит ли, как Джейкоба?
— Это приходило в голову.
— Чтобы ответить, нужно понять суть конфликта между природой и воспитанием. Почему так процветает зло? Оно в нашей природе, в нашей ДНК? Или это результат того, как нас растили, какие ценности ведут нас, когда дело доходит до свободы воли? Я росла среди насилия. Мой отец, если его можно так назвать, зарезал мою мать ножом через несколько минут после моего рождения, потому что напился до невменяемости, и ожидал, что родится сын, его наследник. Человек, который меня растил, приемный дед, начал насиловать меня с восьми лет.
— Господи…
— Господь тут совершенно ни при чем, но я всегда обвиняла его в том, что он смотрит, как законный опекун насилует меня под распятием, повешенным над кроватью. Можешь себе представить, как на такое реагировал мой мозг. Я попала в безвыходное положение и тогда научилась защищать сознание, пока тело страдало. Я убегала к утешительному свету Нексуса. Однажды ощутила там чье-то присутствие, и впервые заговорила с Джейкобом. Твой брат стал моим единственным другом, он помог мне справиться с унижением, а когда мы оба были в возрасте Девлина, он внезапно бросил меня.
— Ты убила его тетю.
— Мой разум был отравлен. Внезапное исчезновение Джейкоба довело меня почти до суицида. А потом темное влияние пришло ко мне и превратилось в колдуна-нагваля, духа по имени Дон Рафаэло. Он сказал, что я его внучатая племянница, научил использовать мою красоту как оружие, и с того дня я больше никогда не была жертвой. Мои силы Хун-Ахпу все росли, я потеряла осторожность, а колдун заставил меня поклоняться Сатане. И в то же время я служила планам Хун-Ахпу — пыталась сохранить человечество. Ты можешь подумать, что это прямой конфликт с почитанием Сатаны, но на самом деле именно падший ангел заставлял меня трудиться, поскольку без людей, чувствительных к его злу, Сатана попросту бесполезен.
— Почему ты считала, что человечество в опасности?
— Примерно к семнадцати годам мне начали сниться кошмары, очень подробные сцены глобальной катастрофы и уничтожения мира. Календарь майя предсказывал то, что я видела, но даты не совпадали. Конец пятого цикла приходился на 21 декабря 2012 года — за девять месяцев до нашего рождения — однако человечество выжило. И все же угроза осталась, а благодаря кошмарам я поняла, откуда она исходит. Из Йеллоустоунской кальдеры. И тогда, как современный Ной, я решила построить флот космических ковчегов. Сначала вышла замуж за Люсьена Мабуса, потом использовала его компанию и деньги, чтобы устроить революцию в космической индустрии и туризме. Мне понадобилось семнадцать лет, чтобы подготовить двенадцать «Шаттлов» и колонию на Марсе, и теперь, из-за тебя, все изменилось. Угроза реальна, как никогда, а вот причина катаклизма совсем другая. В разговор вклинился голос пилота:
— Приближаемся к высоте 15 километров. Активация ракетных ускорителей через десять секунд. Девять… восемь… семь…
— Что ты имеешь в виду под изменившейся причиной катастрофы?
— Я покажу.
Внезапно тело Мэнни впечатало в кресло, ракетные ускорители включились, разгоняя самолет до скорости, в три раза превышающей скорость звука. На двадцать секунд рев моторов заглушил все звуки в кабине, а затем наступила тишина и тело Мэнни поднялось над креслом.
Лилит расстегнула ремни безопасности, а он последовал за ней. Оба поплыли в воздухе при нулевой гравитации. Мэнни подтянулся к ближайшему окну и уставился на Землю, завороженный красотой планеты и реальностью того, что вместо войны, ненависти и алчности он видит это — теплый голубой шарик, колыбель жизни, окруженную холодной пустотой космоса.
Лилит прижалась к нему. И указала на изгибы атмосферы, тонкого слоя, хранящего синий мир от черного космоса.
— Вот этот тоненький слой — единственная разница между Землей и Марсом.
На экранах возникло лицо пилота.
— Мы приближаемся к приполярной орбите, как вы просили. Все готово для космической прогулки.
Мэнни посмотрел на Лилит.
— Космической прогулки?
* * *
Астронавт проекта «Надежда» Райан Мэтсон ждал их в переходном шлюзе на средней палубе, прямо под пассажирской кабиной. На стене висело шесть космических скафандров разных размеров. Мэтсон быстро оценил сложение Мэнни, подплыл к одному из самых больших скафандров и снял его с держателей.
— Ты уверен, что хочешь туда, приятель?
— А что? Это слишком опасно?
— Ну, если учесть, что корабль ползет по свалке, где мусор летает со скоростью пуль, то да. Надевал когда-нибудь такой костюмчик?
— Бассейн в таком чистил.
Мэтсон не удивился.
— В нем одиннадцать слоев, считая систему жидкого охлаждения и вентиляции, плюс полость, которая не даст твоей крови закипеть от перепада давления. Пять слоев изоляции позволяют работать при перепаде температур от минус ста двадцати до плюс ста двадцати градусов. Ты будешь дышать чистым кислородом, но мы накачивали его и в кабину, так что акклиматизация уже прошла. Не паникуй, если услышишь, как внутренний вентилятор то включается, то замолкает: он нужен, чтобы охлаждать тело и чтобы шлем не запотевал изнутри. Внешний слой защитит от микрометеоритов, но вокруг Земли вращается несколько миллионов куда более опасных штук, так что держись поближе к кораблю.
— О'кей. Чисто гипотетически. Что, если я случайно проколю скафандр?
— Он моментально разгерметизируется, после чего — аноксия и быстрая смерть.
Мэнни посмотрел на Лилит, которая уже оделась.
— Все будет в порядке.
— Да уж, оптимистично. И для богатых клиентов это часть обязательной программы?
— Мы не предлагаем клиентам выхода в открытый космос. Слишком опасно. — Мэтсон протянул Мэнни шлемофон. — По приказу Лилит, я настроил его на ваш приватный разговор. На поясе есть переключатель, который откроет связь с рубкой.
Астронавт распылил по внутренней поверхности шлема смесь от запотевания, проверил внутренние лампы и помог Мэнни надеть его.
— Готов?
* * *
Они вышли из шлюза в оглушительную тишину. В космосе нет ветра и звука, и не было возможности определить, насколько быстро корабль движется над Средним Востоком. Мэнни быстро подсчитывал в уме, разделив окружность Земли на девяносто минут оборота. Их скорость должна была составлять 7 километров в час. От этого у него закружилась голова.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
