Читаем без скачивания АЛИЯ 70-Х... - Л. Дымерская-Цигельман

Я готовлюсь к репетициям на иврите. Меньше всего я могла предположить, что буду изучать язык в такой степени, чтобы на нем работать. Мне трудно поверить, что это случится когда-нибудь, но случиться должно. Я многого не предполагала из того, что случилось.

А ПОСЛЕ УЛЬПАНА — СПЛОШНОЙ БЕГ В ПОИСКАХ РАБОТЫ

Наша жизнь в ульпане: море, зелень, красиво, совсем тебе не пустыня... А после ульпана — сплошной бег в поисках работы. Боря работал шофером, рабочим на складе, рабочим в типографии, пекарем, слесарем... Я работала уборщицей на вилле... Иногда случайные концерты, случайные спектакли у Бори... Программа — Чехов, Бабель на русском языке, стихи, — другая, третья программа... Найти зрителя, найти возможность выступить... Никогда неизвестно, что будет завтра: возможно, будет выступление, а, возможно, пройдут месяцы в поисках и надеждах. Сегодня мы работаем в театральной школе: Боря там уже несколько лет преподает мастерство пантомимы, я же только начала работать... Легче ли ему от того, что на сцене он работает без помощи слова? Конечно: он ведь может работать в любом концерте, но это совсем не значит, что такая возможность ему предоставлена. Дело в том, что в Израиле, как наверное и в других странах, существуют свои замкнутые актерские круги, в которые трудно проникнуть.

Что касается работы в театральной школе, то мне пока трудно говорить о себе, потому что я начала работать сравнительно недавно. Могу сказать только, что пока все складывается очень хорошо.

Боря работает там довольно давно. Интересно, что он отменил, например, «демократию» на своих уроках, т.е. не работает в грязном классе, не разрешает курить на уроках, разговаривать во время занятий. Его побаиваются и одновременно любят...

ЗДЕСЬ МНЕ ГОРАЗДО ВОЛЬГОТНЕЕ ДЫШАТЬ...

Я как будто расправила плечи! Мне легче, спокойнее, свободнее дышать! Это совсем не значит, что ничто не раздражает, не возмущает, не болит... Ментальность мало цивилизованных людей, общественный транспорт, грязь, цинизм, жажда постоянного обогащения, неуважение к своей истории, традициям, к тому, что мы воспринимаем так остро и так больно.

В ИЗРАИЛЕ ДОЛЖНО И МОЖЕТ БЫТЬ ВСЕ ХОРОШЕЕ И ДОСТОЙНОЕ

О русском театре... Нужен ли он? Есть ли для него атмосфера?.. Все хорошее в Израиле нужно и имеет право на жизнь. Атмосфера не приходит сама по себе — ее создают. Если бы существовал хороший израильский театр на русском языке, он бы и создал себе атмосферу. Жалко, что его нет, горько, что его нет. Русский театр не состоялся, потому что некому было его создавать. Я его тянула одна — у меня не хватило сил... Литература в Израиле есть на русском языке, почему не быть и театру?! Хочется верить, что он будет. В Израиле должно быть все достойное и хорошее...

Я НЕ СТРАДАЮ ОТ ОДИНОЧЕСТВА И ИЗОЛЯЦИИ...

Что такое вообще «духовная изоляция»? Кто от нее страдает? Знают ли о чем говорят? Духовная жизнь в каждом из нас — либо она есть, либо ее нет...

Некоторые страдают от отсутствия в Израиле «культурной, духовной жизни». А страдают они от отсутствия «культурного охвата населения», от культмассовых выходов в театр, от отсутствия «голубого огонька» и «С добрым утром!»...

НЕТ ТАКОГО, К ЧЕМУ НЕТЕРПИМ ИЗРАИЛЬ...

Нет такого, к чему нетерпим Израиль. Он терпит все и всех. И здесь мне иногда любят указать на то, как надо жить, чем заняться... Но в Союзе я была вынуждена делать, когда мне указывали, а здесь я могу выслушать и поступить так, как считаю нужным.

Я СЕБЯ ЧУВСТВУЮ ЗДЕСЬ МНОГО ЛУЧШЕ, ЧЕМ В РОССИИ...

Мне труднее здесь. Труднее, потому что моя жизнь объемнее, шире... Здесь мне приходится бороться за свое существование, а там все текло по заранее кем-то намеченному руслу. Здесь я должна выжить, не задохнуться, не погибнуть, а там я находилась в состоянии спячки. Здесь мне труднее и интереснее.

Я НИКОГО НЕ ОСУЖДАЮ

Я никого не осуждаю, ни прямиков, ни йордим. Я возражаю против тенденции не помогать евреям — где бы они ни были. У кого-то есть причины жить не в Израиле. С этим надо считаться. Быть евреем можно на любом куске земли. Это дело внутреннее.

РУССКАЯ АЛИЯ УЖЕ МНОГОЕ ВНОСИТ В ИЗРАИЛЬ...

Пример влияния русских евреев?.. Например, Борис в театральной школе запретил хамить и заставил работать; русский режиссер поставил на иврит спектакль, который поразил весь Израиль; писатель написал хорошую книгу на русском языке, и ее перевели на иврит — это все влияние евреев из России. И если еврей из России сторонится всего уродливого, сопротивляется ему — это тоже влияет... И, если я не пошла по настоянию некоторых ватиков[22] в бухгалтеры, если я выхожу на сцену и приношу радость зрителю — это тоже влияние. Я влияю на Израиль.

Кричевский Менахем, 1946 г. рождения, инженер, изобретатель.

Жена Мира, преподаватель музыки.

Дочь Рената, 6 лет, сын Даниэль, 2 года.

Приехали из Москвы в 1972 г. Живут в Беер-Шеве.

Религиозность Менахема Кричевского, молодого, способного инженера-изобретателя, при ближайшем знакомстве с ним выглядит как нечто естественное, неотделимое от этого человека и вызывает чувство глубокого уважения.

С чего это началось и когда? Менахем, по-домашнему — Миша, рос в небольшом подмосковном поселке. Поселок был рабочий, кондовый, так что мальчику очень быстро дали почувствовать, что он не такой, как все.

Он рос в религиозной семье, в доме соблюдались еврейские традиции, и с детства Менахем привык с почтением относиться к молитвам дедушки. Так что сейчас ему даже трудно определить, что больше способствовало развитию его еврейского самосознания — атмосфера дома или враждебная обстановка вокруг. Вероятно, и то и другое.

Но потом, в юношеские годы, когда семья переселилась в Москву и он стал студентом МЭИ, когда энергия, переполнявшая его, находила выражение в самой разнообразной общественной работе, — ему стало казаться, что можно, наверное, найти свое место в обществе и благополучно совмещать еврейство с советским гражданством.

И в этом состоянии относительного душевного равновесия он жил довольно долго. И вдруг, в один день, равновесие, казавшееся таким стройным и прочным, разрушилось до основания. Оказалось, что оно было зыбким и иллюзорным. Этот день был — 6 июня 1967 года.

В последовавшие затем шесть дней Менахем, неожиданно для самого себя, ощутил, что никогда ни одно событие ни в Советском Союзе, ни где бы то ни было в мире не затрагивало его основательней, чем эта молниеносная героическая война. И для Менахема Кричевского открылась простая и ясная истина: он еврей и его место в еврейском государстве.

Он не участвовал в сионистском движении, не организовывал кружков, не изучал иврита. Но как-то само собой образовался у него круг сообщников, для которых традиционная фраза — «В будущем году в Иерусалиме» — имела вполне конкретный, реальный смысл.

Сейчас почти все они уже здесь, в Израиле. А тогда, в Москве, они старались узнать об Израиле как можно больше, хотя источников информации почти не было. Читали старые энциклопедии, до дыр зачитывали письма.

— Главным источником информации, — смеется Менахем, — были антисионистские советские издания.

Он чуть ли не наизусть заучил книгу Никитиной «Государство Израиль», выпущенную Академией Наук СССР. По этой книге и создалось у него основное представление об Израиле как о маленьком государстве с отсталой экономикой типа послереволюционного Азербайджана или Узбекистана. Понимал он также, что в стране должно быть очень напряженное военное положение.

— Когда мы прилетели из Вены и нас везли из Лода в Мерказ клита[7], — рассказывает Менахем, — я невольно искал глазами военные патрули. И еще искал вдоль шоссе линии высокого напряжения — главный признак наличия в стране тяжелой промышленности. Но не было ни патрулей, ни линий. Я подумал, что не так уж необъективна советская печать. И таким приятнейшим сюрпризом было узнать, что здесь есть высокоразвитая электроника, химическая промышленность... Не говоря уже о военной и авиационной. Оказалось, чего только не производит эта маленькая, бедная ресурсами страна! А какая развитая сеть услуг!

Мира, жена Менахема, тоже выросла в семье, в которой хранились еврейские традиции. Ее не воспитывали в религиозном духе, однако, она имела представление о духовных ценностях иудаизма и с гордостью осознавала свою принадлежность к еврейству. Но в Баку, где она росла и училась, отношение к евреям было терпимое, антисемитизма Мира не чувствовала и ехать в Израиль решительно не хотела. Куда, зачем? В совершенно незнакомую страну, да еще с маленьким ребенком — Ренатке тогда был годик. Было так страшно покидать насиженное место, любимых подруг, привычный уклад жизни — и уезжать в неизвестность.