бы не сообщить то, что ты уже знаешь?
– Я думала об этом, но, с учетом количества фейковых новостей в сети, никто не отнесется к этому серьезно, если не будет никакой конкретики. Викерсен обвинит нас в попытке его скомпрометировать. Националисты примутся жаловаться на заговор, так мы ничего не предотвратим, только внесем еще бо́льшую сумятицу.
На экране Дженис появилось второе окошко.
– Тем более что, предупредив прессу, мы привлечем к себе внимание. Норвежская разведка приложит все усилия, чтобы найти тех, кто поднял тревогу, – вмешался Матео.
– Это ты, Матео? Не могу представить, кто еще мог бы писать с такой озабоченностью, – съязвила Дженис.
– Следовало бы переслать все самому Викерсену, но только если у нас будет какая-то достаточно компрометирующая информация, чтобы это его испугало, – продолжил тот.
– Если сегодня вечером кто-то из студентов погибнет, я никогда себе не прощу, что не стала рисковать – каким бы ни был риск, – заявила Екатерина.
– Стойте, я кое-что нашла, – с гордостью набрала Дженис.
Она отправила скриншот своим товарищам.
– Лазейка, совсем маленькая и чертовски хорошо прикрытая, но хоть что-то… Здесь, в этом субрегистре. Похоже, остатки старой снесенной программы. Атакуем вместе, не самый незаметный метод, но раз уж мы так торопимся… Вламываемся по моему сигналу.
Три хакера прекрасно понимали, что такой маневр тут же активирует защиту Викерсена. Когда они окажутся в системе, им придется копировать содержимое жестких дисков вслепую, чтобы выкачать как можно больше данных, пока доступ не будет перекрыт. А рассортировать все они смогут потом.
– Подождите! – напечатала Дженис. – Ваш Викерсен – крупная шишка в правительстве?
– Хотел бы ею быть, но, к счастью, пока нет, – ответила Екатерина. – А что?
– Просто защита, которую я тут вижу, необычная, я бы сказала, ненормально изощренная. Насколько мне известно, чем-то подобным пользуются только правительства и IT-гиганты. Такого мощного брандмауэра не может быть у простых смертных, политиков или даже крупных предприятий. Меняем план! Если мы атакуем в лоб, мы не только активируем их защиту, но и сами попадемся на крючок. Дайте мне во всем разобраться. Никогда еще не взламывала такую стену, мне нужен по меньшей мере час на ее изучение, а может, и два. Только ни во что не вмешивайтесь. Я поищу способ обойти их защиту, хотя и не могу ничего обещать, сроки слишком уж сжатые.
Екатерина и Матео обменялись обреченными взглядами. Им оставалось только надеяться на таланты Дженис.
Та отключилась.
– Как Викерсен смог позволить себе настолько совершенную систему защиты? – удивлялся Матео.
– Вопрос скорее в том, кто ее ему предоставил.
– Барон? Сомневаюсь. Даже его сайты с дезинформацией не так хорошо защищены. Будь у него такие возможности, я не смог бы установить шпиона на его смартфон.
Екатерина задумалась. Ну что ж, по крайней мере, впервые за день ее мысли были заняты не сценами предстоящей бойни, а чем-то другим.
– Интрасеть! – воскликнула она. – Сеть, спрятанная в другой сети. Идеальный способ одурачить хакеров вроде нас. Сейф за картиной, там, где его рассчитывают найти, но у него двойное дно и добычи не видно. С грабителей семь потов сойдет, пока они будут вскрывать замок, но найдут они всего лишь несколько банкнот, оставленных, чтобы их обмануть. И как производители сейфов до такого не додумались?
– Может, и додумались. Если ты права, нужно будет помочь Дженис найти доступ к твоему потайному отделению, – отозвался Матео. – А пока покажи-ка мне набросок еще раз и расскажи про эти строения.
– Парламентский клуб – это деревянное шале у входа на территорию кампуса, – со вздохом сказала Екатерина. – Студенты собираются там для обсуждения документов, касающихся университетской жизни, бюджетов, программ обучения… Он совсем маленький, достаточно будет бросить в дверь коктейль Молотова – и все здание вспыхнет, никто не сможет оттуда выбраться.
– А библиотека?
– Три миллиона томов на двух этажах, два огромных читальных зала, столовая на первом этаже – она работает допоздна. А торговый центр по большей части находится под землей. Туда ведут не слишком широкие эскалаторы, недостаточно широкие, чтобы спастись, если начнется паника. Фастфуд, парикмахерская, супермаркет на нижнем уровне… Все магазины закрываются довольно рано кроме фитнес-клуба в конце коридора, в тупике.
– Ты знаешь эту территорию лучше, чем нападающие, представь себя на их месте – откуда бы ты начала?
– Не могу представить себя на их месте даже на минуту, – сказала она с дрожью в голосе.
Матео осознал, что Екатерина встревожена сильнее, чем ему казалось, и взял ее за руку.
– Пожалуйста, попробуй, это важно, – настойчиво, но спокойно попросил он.
Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
– Я начала бы со спортзала. Мои люди могли бы быть уверены, что с улицы их не услышат. Потом на моем пути оказалась бы библиотека, – она нахмурилась и продолжила, – но у нее стеклянный фасад, в темноте выстрелы наверняка привлекут внимание прохожих на ближайших аллеях, – снова вдох, – так что потом я выбрала бы парламентский клуб. Я тебе уже говорила, одной бутылки горючего хватит, чтобы шале вспыхнуло, как стог сена, и к тому же оно достаточно далеко от других строений. Пожар наверняка заметят и поднимут тревогу, но пожарные приедут вот отсюда, – она показала пожарную часть на плане, – и не встретят террористов, направляющихся к библиотеке. Да, – кивнула она, – на библиотеку я точно напала бы в последнюю очередь, с этого места проще всего скрыться. На мотоцикле я выехала бы на трассу, и никто бы мне не помешал.
Заложив руки за спину, Матео мерил шагами комнату. Затем вернулся к журнальному столику, на который Екатерина положила план.
– Что-то не складывается, ну то есть складывается, но не совсем, – сказал он. – Людям Викерсена предстоит сделать вид, что они остановили убегающих лжетеррористов. Чтобы картина была правдоподобной, парни с фотографии должны находиться где-то здесь. Думаю, во время бойни их будут держать поблизости.
– Но где? – спросила Екатерина, склоняясь над планом.
– В какой-нибудь легковушке на заднем сиденье, со связанными руками и с кляпом во рту, ну или в фургоне. Где-то между библиотекой и дорогой,
