* * *
По пустующим во время учебных занятий коридорам и лестницам Аббигейль быстро добралась до нужного жилого этажа и своей комнаты. Каждый шаг отдавался болью в правом боку и лопатке.
“Только бы были целы ребра”, - билась трусливая мысль в ее голове. “Только бы обойтись без лекаря”.
Радуясь тому, что ее отпустили раньше, Абби подошла к небольшому зеркалу и высвободив рубашку из-под брюк и кожаного ремня, принялась освобождаться от самодельного бандажа. Она отбросила на кровать длинную широкую полоску серого сукна, последнее что осталось от ее когда-то любимого платья, и наконец-то смогла вдохнуть полной грудью, наслаждаясь долгожданной свободой от пусть и мягкого, но тугого корсета. Приподняв полы рубашки, девушка заметила большой синяк под грудью, вероятно от железного эфеса меча. Аббигейль не смогла сдержать вздох облегчения: пусть и будет заживать долго, но повреждение совсем не критическое, а на спине и руках и вовсе всего лишь парочка небольших ссадин. Абби склонилась над столом, изучая его содержимое в поисках какой-нибудь мази, и не заметила как дверь в ее комнату без стука отворилась.
Испуганной птицей она подскочила, плотно запахивая на себе холщовую рубаху. Прямо напротив нее стоял Алекс, переводя взгляд с ее фигуры на серый отрез ткани, валявшийся на кровати бесформенным кулем. Кингсли стоял, словно громом пораженный, от осознания того, что точно такой же кусок ткани, нет, кусок именно этой ткани, лежал сейчас и в его комнате под подушкой.
Глава 27
Оба молча сверлили друг друга глазами, пока Абби, не выдержав первой, не отвела свой взгляд. И Кингсли словно почуяв свою власть, начал медленно надвигаться на нее. Он остановился лишь в двух шагах от нее, когда она вскинула голову, совершенно не зная, чего можно ожидать от герцога и зачем он вообще пришел. После столь тяжелого для нее спарринга она предпочла бы избежать его компании.
— Ты хорошо владеешь рапирой, — чуть хрипло проговорил Кингсли от чего Аббигейль вздрогнула. Сейчас, без привычного бандажа, она чувствовала себя особенно уязвимой и незащищенной.
— Это не сложнее владения кухонным резаком.
— Возможно. Странный выбор для парня, — протянул он. — Вот только ножом не фехтуют.
Абби поежилась от его пристального взгляда, повела плечами, с которых Алекс, казалось, не сводил глаз.
— Мне помогал профессор Занвир, мы много тренировались. Он научил меня многим приемам. Не у всех в детстве были личные учителя и тренеры, — с вызовом произнесла она, не понимая к чему он клонит.
— И снова странно, — Алекс сделал еще шаг вперед. — Насколько я знаю, Занвир мечник. Сдается мне, ты просто сжульничала.
— Неправда! — резко сказала Абби, едва не выкрикнув ему это в лицо. Она всего добилась сама, без жульничества и без чьей либо протекции и помощи, все своим собственным трудом и потом. Ей хотелось испепелить его своим взглядом, но последний умерщвляться никак не хотел, а стоял прямо напротив и не мог совладать с глупой широкой улыбкой. — Я не жульничал, все было честно, — поспешно добавила Аббигейль, выделяя глагол голосом.
“Как это глупо… Попасться на такую дурацкую уловку! Неужели он…?” — костяшки ее пальцев побелели, вцепившись в ворот рубахи. — “Он не мог догадаться! Не мог вспомнить!”
Но вопреки всем ее доводам, Алекс продолжал улыбаться, глядя ей в лицо. Неожиданно его правая рука взметнулась вверх, Абби пыталась отскочить назад, но наткнулась на столешницу сзади, лишенная права на отступление. Она зажмурила глаза от страха, почему-то решив, что герцог непременно ее ударит, узнав, что она водила их за нос. Но вместо этого его пальца почти невесомо коснулись ее шеи, проводя вдоль и поглаживая.
— Ты меня чуть с ума не свела, — прошептал Алекс, склонившись над девушкой. А это была именно она. Кожа ее была нежной, гладкой. А самое главное, не было адамового яблока, и почему-то эту деталь он разглядел только сейчас.
Абби широко распахнула глаза и тотчас встретилась с его голубыми, словно бескрайнее море, глазами и улыбкой, что дарила этому морю штиль. Алекс смотрел на ее пухлые приоткрытые губы. Он тысячу раз склонялся к ним для поцелуя в своих мечтах и снах, но первый раз делал это наяву. Ее губы были мягки и податливы, не сравнимы ни с единой фантазией. Нежно, будто боясь спугнуть трепетную бабочку, он коснулся ее губ своими, а руками обнял за талию, которая скрывалась за мешковатой рубахой. И тут же отпрянул, услышав ее стон.
Он смотрел на нее и видел боль и измученную улыбку. Потянув за край рубахи вверх, ему захотелось провалиться сквозь землю.
— Тебе надо в лазарет, там быстро залечат гематому, — сказал он то, что и так для Аббигейль было очевидным.
— Я не могу, — вздохнула она. — Меня сразу выгонят, — поспешила ответить, видя его изумленный взгляд.
— Я попрошу мазь, — после недолго молчания проговорил Алекс и вышел из комнаты, оставив Абби лишь недоуменно смотреть ему вслед.
Он был рад несказанно тому, что его нимфа не просто плод больного воображения. Но также сильно огорчен тем, что причинил вред девушке, пусть даже по незнанию. Если бы он только мог вернуть время вспять, он бы сам себя заколол тренировочным мечом. Он обязательно принесет ей мазь или целебное снадобье, что угодно, хоть луну с неба, лишь бы она…
Алекс остановился посреди коридора, поражаясь собственной непроходимой глупости и повадкам неопытного юнца.
“Кто она?” — хоть бы имя спросить удосужился, прежде чем бросаться на девушку.
* * *
— Профессор Хьюз, устал бороться с вашими нападками на его оранжереи. И так как запрет посещать их вне занятий по ботанике не возымел никакого результата, он наложил на них охранные чары и настоятельно просил предупредить всех адептов. Хватит таскать цветы, клумбы редеют на треть перед вашими увольнительными, — куратор ходил между рядами, отчитывая свою группу. — Алекс, что с вашими руками? — Профессор Занвир остановился рядом с их партой, разглядывая перебинтованные ладони герцога.
— Неудачная практика с огнем, профессор, — отозвался Кингсли.
— Замечательно. Либо воришки, либо неумехи, — вздохнул куратор не без иронии, чем вызвал волну смешков среди одногруппников.
Аббигейль тоже не сдержала улыбку, догадываясь, что Алекс первым среди прочих опробовал на себе охранные чары профессора по ботанике. Вот только она единственная знала, что букет орхидеи, срезанные герцогом, стоят в ее комнате. И она бы не приняла такой дар, прекрасно зная как и где он добыт, но Кингсли будто предугадал ее и закинул цветы ей в комнату с помощью левитации.
Абби были приятны красивые жесты и ухаживания герцога, но каждый раз она боялась, что он невольно выдаст ее тайну. Все одногруппники успели заметить изменения в его поведении. Пожимали плечами, крутили у виска, и пока что тактично не лезли с расспросами как и старались не попадаться ему на глаза, если он не в духе. Бедному Мэтью досталось от герцога больше всего, а ведь он всего то и хотел что принять душ…
Вполуха слушая куратора, Алекс вырвал страницу из тетради и, быстро написав записку, вложил ее в руку Аббигейль, не лишив себя возможности погладить украдкой ее тонкие пальчики. Вспыхнув как спичка, она быстро отдернула руку и раскрыла сложенный надвое белый листок.
Всю неделю их группа гудит от этой новости, она ждала этого момента и боялась одновременно. Всех одногруппников сына родительская чета Кингсли приглашала на каникулы в родовое имение, но еще ни разу речь не заходила о ней. Вряд ли лорды и леди будут столь же гостеприимны к безродному студенту Гейлу, и тем более не будут рады не более именитой Аббигейль. В качестве кого он приглашает ее? Может ли она отказать? Ведь ей совершенно некуда податься на эту святочную неделю.
Глава 28
— Эй, Олли, надеюсь, твою кузину пригласили на святочный бал? — звонкий голос шутника-Мэтью раздавался на всю гостиную.
