на палубе. В первую очередь нас всех просветили ультрафиолетом, попросили подержать в ладони серебро и только после этого разрешили пройти внутрь. Смысла, естественно, в этом никакого, ведь мы пришли засветло, но лучше, как говорится, перебдеть.
Ходят слухи, что ближе к закату уроды научились выходить на улицы. Наверное, используют различные защитные крема, а может, и какие собственные разработки уже имеются. Но работают они лишь при слабом излучении, а вот от серебра защиты у них никакой.
— По два грамма за каждого, — озвучили нам стоимость постоя.
— Пожрать хоть дадите? — поморщился я.
— Морзе, твою мать, тебе здесь чё «ол инклюзив»?! Плати или обратно вплавь, ты порядки знаешь, — равнодушно пожал плечами Боцман.
— До обменника хоть пусти вначале, — буркнул я.
— Пиздуй, а подружка твоя пусть пока здесь постоит, — разрешил тот, и я направился в лавку к Митюгину.
Её организовали на корме. Раньше, когда мир ещё был нормальным, здесь располагался бар. Впрочем, он и сейчас там есть, просто вход с другой стороны, из жилой зоны. А по совместительству, Митюгин устроил с улицы приёмку, где можно не только сдать ништяки, но и прикупить всё самое необходимое, по мелочи, конечно. Основной магазин расположился на средней палубе.
— Здорова, Димон, — протянул я руку в окошко.
— Ох тыж… Морзе! Каким ветром? — с улыбкой ответил тот на рукопожатие. — Неужто снова за удачей?
— Да, есть одна наводка, — неопределённо ответил я и покрутил пальцами в воздухе. — Сколько дашь за это?
— Ты никак по жизни поднялся? — удивлённо приподнял брови тот, когда на прилавке появился кусок сушёного сердца. — Откуда дровишки? Кстати, это точно то, что я думаю? А то ходят иногда умельцы со свиными или говяжьими.
— Блин, Митюгин, я тебя хоть раз кинул?
— Ладно, не бзди, — ухмыльнулся тот. — Но ты сам понимаешь, проверить его я обязан.
— Да сколько угодно, — пожал я плечами, всем своим видом выражая уверенность.
На самом деле внутри всё сжалось, ведь я понятия не имею, правильно ли Света его высушила? Если в технологии была хоть какая-то ошибка, всё, его смело можно швырять за борт, да и самому туда прыгать.
Митюгин отщипнул пинцетом крохотный кусочек, затем раздавил его при помощи бензиновой зажигалки. После чего вытянул из ящика скальпель и тут же полоснул себя по руке между большим и указательным пальцами. Как только появилась кровь, он аккуратно собрал пылинки со стола и присыпал рану.
— Жжётся, — улыбнулся он и, спустя несколько секунд, стёр салфеткой кровавый потёк, рассматривая чистую, розовую кожу на месте пореза. — Шестьдесят граммов дам за него.
— А ты не прихуел часом?! — удивился я от такой наглости. — Да в городе за него смело можно сто пятьдесят просить!
— Ну, езжай в город, чё… — пожал плечами тот.
— Да не наглей, Димон, мы же с тобой не первый день знакомы, — пустился в торги я. — Ты же завтра его за две сотни какому-нибудь охотнику впаришь. Сотка.
— Это когда ты в последний раз у меня охотника видел, а?! С такими запросами, как у тебя, я с голым задом останусь. Восемьдесят и точка.
— Да ты с меня за ужин сейчас грамм десять сдерёшь, давай хоть девяносто.
— Восемьдесят и пожрать бесплатно. И это последнее слово, Морзе, у меня здесь не так круто дела идут, как у вас за стенами.
— Ладно, хрен с тобой, — скривив рожу, согласился я. — Курево есть?
— Шесть грамм за пачку, давать?
— Да ты вообще, что ли?! Откуда такие расценки у тебя?! Махорки сыпани на пятак.
— Газету надо? — спросил он и, увидев мои сомнения, добавил: — Бесплатно.
— А, да, давай, пригодится.
— Держи, — Митюгин выложил на небольшой подоконник серебряные прутки, с десятью насечками по одному грамму на каждом, и целлофановый пакет с табаком, который предварительно взвесил.
После этого хлопнул себя по лбу, взял кусачки и ополовинил один из прутков. Я молча сгрёб добро в карман и впервые за долгое время ощутил некую уверенность. Давненько у меня там не бывало такой суммы зараз. Практически месячная зарплата Поисковика в администрации. Там, конечно, чуть больше приходило, грамм по сто пятьдесят, да и те периодически за невыполнение нормы срезали. Хотя плюсы в работе определённо были, например, продовольственные пайки, талоны на обед.
— Держи, — протянул я Боцману один пруток, где он откусил чуть больше половины.
Теперь в кармане будут болтаться два огрызка. Надо бы вообще всё в пенал для очков перекинуть, там надёжнее. А то снова придётся «рубли» из-под подкладки выковыривать, они своими острыми краями, что остаются от бокорезов, постоянно швы вскрывают.
Нас наконец пропустили на нижнюю палубу, которая расходилась в оба конца длинным коридором. Что влево, что вправо, расположились каюты, лишь в конце, в направлении кормы, расположился бар Митюгина. Средняя и шлюпочная палубы мало чем отличались, разве что качеством отделки номеров, но на средней можно неплохо прибарахлиться, пополнить запас патронов, провизии, одежды. Там, уже в носовой части, расположился основной магазин, и он принадлежал всё тому же Митюгину.
По факту, весь этот теплоход — детище троих партнёров: Боцман, Митюгин и Хлюпа. Последний, несмотря на странную кличку, считался первоклассным охотником. Пока однажды не был сожран прямо в логове.
С нас взяли плату за самое дешёвое жильё, а потому первым делом мы заняли каюту на нижней палубе и скинули вещи. Затем я оставил своих попутчиков и поднялся на второй этаж. Походя, бросил взгляд наружу, через стеклянные дверцы, там Боцман снова принимал кого-то на борт. Знакомых среди них я не обнаружил, а потому задерживаться не стал.
— Здорова, Ромирез, — поприветствовал я парнишку за прилавком. — Всё трудишься на этого жлоба?
— Можно подумать, у меня есть выбор, — усмехнулся в ответ он и отложил в сторону книгу. — Ты какими судьбами?
— Попутный ветер, — неопределённо ответил я. — Дай мне девятки ПМ с серебром, штук пять и обыкновенной пачку. Ещё рюкзак нормальный, походный и сухпайков шесть.
— А сигарет? — уточнил тот.
— Спасибо, больно ценник у вас на них слоновий, сам найду, — покачал я головой. — Ну а так чего, какие новости?
— Ой, да какие нахрен здесь новости? — отмахнулся Рома и полез собирать мне всё, что я попросил. — Хотя вот ты объявился, а пару дней назад какие-то типы странные останавливались. Вчера вечером ещё Утюг с Витьком в баре закусились, думали, на их рёв вся округа сбежится, ну ничего, вроде угомонили.
— Что на этот раз не поделили? — больше для поддержания разговора спросил я, но следом задал вопрос на тему, что действительно меня зацепила: — И почему типы странные?
— Эти-то, ой, да всё как обычно,
